Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +2 ... +5
днем +4 ... +7
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Личность выпускника уже никого не волнует?

Суббота, 10 мая 2008, 01:28

Марина ЧАЙКОВСКАЯ

Час пик, 27.04.2008

Во время тестирования в Харькове в медпункты обратились за помощью больше тридцати ребят. По сообщению управления здравоохранения ОГА, у них ухудшилось состояние здоровья вследствие вегето-сосудистой дистонии.

«Списать нельзя, но если очень хочется, то можно». Такой вывод был сделан наблюдателями за ходом первого тестирования. Как сообщает «Немецкая волна», решить проблему сдачи тестов можно было и в… туалете. Там никто не мешал пользоваться «мобилками».

Вуз — не автошкола

Как сообщает «Форум», в ходе расширенного заседания Кабмина Владимир Литвин выразил обеспокоенность тем, что четко не определены правила приема в вузы. Кроме того, как минимум, нет смысла в действующей системе тестирования. «Мы должны искать своего студента, — сказал он. — Вузы должны ориентироваться на тех, кого конкретно они потом будут готовить. Здесь нужны не формальные знания или способность угадать ответ, а интеллект. Иначе вуз приравняется к автошколе, где сдают тесты на получение прав».

Трагедия выпускников

Член фракции КПУ Екатерина Самойлик считает, что эксперимент по тестированию, создал новое промежуточное звено для коррупции и взяточничества. «Нынешнее тестирование станет трагедией для большей части выпускников, прежде всего, сельских и поселковых школ. Многие вообще не попали на тестирование».

Сегодня мы продолжаем наш разговор о судьбах выпускников и судьбах нашего высшего образования в связи с кардинальной перестройкой системы оценивания знаний.

Последние дни эта тема стала крайне напряженной и заполитизированной — в частности, из-за заявлений Премьера, в которых прозвучали сомнения в целесообразности проводимого тестирования. Но если Юлия Владимировна явно проводила очередную пиар-кампанию на очередной «горячей» теме, то мы с моей собеседницей, экс-начальником областного управления образования Любовью Сергеевной Ширниной, искренне пытались разобраться во всех «подводных течениях» новшества. Потому что — не побоюсь высоких слов — душа действительно болит за нашу, еще совсем недавно лучшую в мире, систему образования, которую уничтожали за последние семнадцать лет две вещи: непродуманные реформы и ... нищета.

Последняя, как известно, и является основным источником коррупции, с которой призваны бороться тесты. Бороться иногда в ущерб чему-то более важному — гуманистическим традициям нашего образования.

В этой связи как-то особенно неприятно резанула телереклама со слоганом: «Останешься равнодушным — утратишь свой шанс!». К чему призывают быть неравнодушными наших детей? Может быть, к чужой беде? Нет же: им советуют во время тестирования бдеть и в случае чего «настучать» на соседа по парте. Иначе пройдет он, а ты останешься с носом. Что ж, совет вполне в духе времени. А в недавнем прошлом, помнится, было делом чести «шпорой» поделиться...

— Любовь Сергеевна, к моменту нашего сегодняшнего разговора уже состоялся, так сказать, первый тур независимого внешнего оценивания знаний — по украинскому языку и литературе. Можно ли уже делать какие-то выводы?

— Никаких глобальных выводов пока делать не стоит. Это только начало. Главное, мы не знаем, какие получим результаты после 30 мая. Но дело не только в самих оценках, которые к тому времени станут известны. Когда я говорю о поспешности введения всеобщего тестирования, я имею в виду более отдаленные результаты, связанные с серьезными сдвигами как в системе образования, так и в обществе в целом.

— Сейчас сторонники новой системы оценивания приводят главный аргумент: 22 апреля все прошло более-менее спокойно, без эксцессов и, слава богу, без ЧП. Организационно сработали нормально — зачем же критиковать за первые шаги?

— Поймите, я критикую не действия каких-то отдельных чиновников, тех, кто отвечает за процесс на местах. В конце концов, это их прямая обязанность — подчиняться приказам министерства. Я против бездумного, поспешного внедрения системы и критикую тех, кто «сверху» принимал это решение.

Безусловно, мы должны разграничивать организационную часть тестирования и его содержательную часть. И тот факт, что 22 апреля не зафиксировано серьезных конфликтов и ЧП в масштабах страны, не дает нам повода расслабляться и, тем более, забывать о самой сути происходящего.

Разве обязательно должно что-то нехорошее случиться, чтобы мы спохватились и подумали о недостатках «эксперимента»? Почему, к примеру, решено перевозить из района в район десятки тысяч (!) детей вместо того, чтобы, наоборот, преподаватели приехали «в гости» к выпускникам? Это оправдано не только экономически, но и с психологической точки зрения: в знакомых стенах родной школы ребенок чувствовал бы себя более уверенно, и, возможно, полнее раскрыл бы свои знания. А преподаватели, инспекторы, наблюдатели, действительно, должны быть «со стороны»…

— Но как раз на этом и делался акцент — чтобы «чужими» были не только преподаватели, но и стены аудитории, где проходит оценивание…

— Это чтобы создать дополнительный стресс выпускникам? Усложнить задачу, поставив психологический барьер? Или, может быть, наша цель — получить низкие оценки, дабы не всем повадно было в вуз поступать?

Вообще, о человеческом факторе во всей этой истории — речь особая. О нем почему-то говорится в последнюю очередь, а надо бы — в первую. Потому что от этого зависит не только оценка, но и моральное состояние ребят, и, самое главное, их будущее. В случае неудачи кто-то может получить комплекс на всю жизнь, кто-то — поставить крест на выбранной профессии. Мне ответят: но и экзамены всегда были такой же стрессовой ситуацией, и они не обеспечивали полную объективность. Однако с тестами ситуация другая. Вероятность случайной ошибки, или ошибок, не отражающих истинный уровень знаний испытуемого, — очень высока. Процесс полностью обезличен, апеллировать не к кому. Кроме того, если мы ставим под сомнение качество тестов, корректность самих вопросов и вариантов ответов, соответствие их программе обучения и содержанию учебников (а об этом все чаще говорят и сами участники, и специалисты) — то о какой объективности может идти речь?

— На мой взгляд, самую объективную оценку знаниям дает либо устный экзамен, либо собеседование. От этого сегодня отказались полностью. Куда мы идем — к полной «механизации» процесса? Личность выпускника уже никого не волнует?

— В идеале, конечно, должен быть личный контакт между преподавателем и абитуриентом. Но, как вы понимаете, на практике эта система у нас полностью выродилась в другую крайность — в сплошную коррупцию. Поэтому экзаменационная реформа, на самом деле, назрела. Но, повторюсь, никто нас не гнал в шею и не заставлял проводить ее поспешно, непродуманно, за один год.

По поводу личности и человеческого фактора — приведу пример из собственного опыта. В мою бытность начальником областного управления образования судьба порой сталкивала с самыми драматичными жизненными ситуациями. Один очень талантливый молодой человек, выпускник сельской школы, приехал из другой области поступать в нашу «мореходку». Имея золотую медаль, по результатам тестирования (на тот момент альтернативного) он спокойно проходил в политех. Но у парня была «голубая мечта» — море, а тут такая незадача — с поступлением в «вышку» он опоздал, пришлось подавать документы в среднюю мореходку. В эти же дни у них с матерью случилась неприятность — их, как приезжих, где-то ограбили, они остались без средств. Парень находился в стрессовой ситуации, и я не могла остаться безразличной. Позвонила, может быть, злоупотребив своим положением, в мореходку и попросила обратить внимание на этого молодого человека, заверив, что у него очень высокий уровень знаний. И что же? Мне звонят и говорят, что собеседование он завалил, не сумев ответить на элементарный вопрос. Я мчусь в училище и, в нарушение всех норм, прошу проэкзаменовать его еще раз. Почувствовав, что ему дали шанс, в него поверили, молодой человек собрался, преодолел волнение и ответил блестяще. Сегодня он уже помощник капитана. Кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы ему тогда не протянули руку помощи, не вошли в его положение?

Конечно, приемные комиссии злоупотребляли «индивидуальным» подходом: за деньги и по связям в вуз мог поступить кто угодно. И с этим нужно было что-то делать.

— Как Вы считаете, сможет ли независимое тестирование помочь преодолеть коррупцию в вузах?

— Думаю, не до конца. Полностью это явление побороть нельзя, учитывая наш менталитет и состояние общественной морали. Этот вопрос лежит исключительно в области морали, и это уже тема другого разговора. Не удивлюсь, если через год-другой наш смекалистый народ придумает что-то новенькое в обход тестов. У нас же у всех свежо в памяти, как ради поступления любимых чад в институты родители начали ... массово вымирать.

—???

— Да, в один год открылась даже подпольная «фирма» по производству «покойников». Абитуриентам делали документы детей-сирот, снабжая справками о смерти собственных родителей. В приемной комиссии только одного престижного вуза подобных «сирот» скопилось около пятидесяти! Когда все это вскрылось, ко мне родители-«мертвецы» приходили на прием, плакали, говорили, что у них не было другого выхода... Я была в совершеннейшем шоке, все спрашивала их: как же вы можете после этого смотреть в глаза собственным детям?

И что вы думаете — кто-то понес ответственность за массовый подлог документов? Ведь произошло серьезное уголовное преступление! Но нет, скандал раздувать не стали.

Что касается сегодняшнего момента, честно говоря, мне трудно представить, как дети высокопоставленных чиновников будут поступать на общих основаниях, по результатам тестирования. В один день не может все сразу измениться...

— Вы можете предложить какой-то иной выход из сложившейся ситуации?

— Людям всегда нужно оставлять право выбора. Пять лет у нас шел эксперимент с тестами, и они при этом оставались альтернативной системой оценивания. Дело это было абсолютно добровольное, и, кстати, иногда желающих пройти тесты было даже больше, чем это позволяли условия. Многие абитуриенты, имевшие на руках результаты тестирования, были довольны, что у них есть дополнительное преимущество при зачислении.

Этот эксперимент должен был развиваться в следующем направлении. Можно было проводить всеобщее тестирование по двум-трем основным предметам (те же украинский язык, математика, история), но — в стенах вузов. После этого — обязательное собеседование по предмету выбранной специальности (биология, география, физика и т.д.). Собеседование — это инструмент личного контакта между преподавателями вуза и будущими студентами. Ректор имеет право знать, с кем ему предстоит работать, он не должен получать «кота в мешке», обезличенного, зашифрованного кодом абитуриента. Когда мы устраиваемся на работу — мы ведь не только заполняем анкету, но и проходим через беседу с руководителем. Почему же ректор, который в конечном итоге несет полную ответственность за качественный состав студентов, не должен видеть тех, кто к нему поступает?

Кроме того, мое глубокое убеждение: будущий студент должен побывать в стенах вуза, который он выбрал, подышать, что называется, его воздухом. Сейчас же, получается, можно поступить на расстоянии, так ни разу не увидев самого здания храма науки.

— Да, сейчас с ностальгией вспоминаешь тот трепет, с которым ты, как абитуриент, переступал порог университета... Вам не кажется, что постепенно обесценивается сама идея высшего образования?

— В советское время, с одной стороны, у всех был одинаковый шанс поступить в вуз, так как уровень подготовки в школах был достаточно высок по всей стране. Те, кому не давалось поступление, шли в техникумы, осваивали рабочие специальности. Так естественным путем формировался класс интеллигенции — высшее образование было «привилегией» определенного контингента людей. Сегодня оно стало более массовым. Вузы превратились в единственную «образовательную нишу». Если молодой человек не поступил, у него один путь — в сферу обслуживания (торговля, бары, охрана и т.д.). Из-за падения экономики и производства престиж рабочих и технических специальностей сведен к нулю.

Из-за этой массовости — общее падение уровня высшего образования, сама учеба во многом превратилась в формальность. Но все то, что мы наблюдаем сегодня — лишь «цветочки», начало кризиса. Системе высшего образования предстоит пройти через определенные трудности и переформатирование, и всеобщее тестирование может только катализировать эти процессы.

— Что конкретно Вы имеете в виду?

— Во-первых, наступают годы, в которые вузы ощутят последствия демографического кризиса 90 х годов. Очень скоро количество абитуриентов сравняется с количеством мест, и само понятие «конкурс» временно исчезнет. Как тогда быть с результатами тестирования? Принимать всех подряд?

Неизбежно будет идти (да и уже идет) переформатирование спроса на различные специальности. По некоторым из них может наступить «нулевая востребованность». Тогда серьезно станет вопрос о сокращении числа вузов, так как бюджет страны будет не в состоянии их содержать. При этом нельзя забывать об огромной сети частных учебных заведений, очень часто дублирующих факультеты государственных вузов и составляющих им конкуренцию.

Последние годы вузы выживали за счет «контрактников», уменьшение их числа повлечет за собой проблемы финансирования, а, следовательно, сокращения кадрового преподавательского состава. Уменьшится количество заочников, то есть, людей, желающих совмещать учебу с работой — этот процесс уже запущен как следствие введения тестирования, а может быть, сократится и процент тех, кто по разным обстоятельствам поступает в вузы не сразу после школы, а чуть позже. Теперь эти люди поставлены в неравные условия по сравнению с выпускниками...

Проблем — море. Наши вузы может постигнуть судьба детских садов конца 90 х годов, которые, как мы помним, попросту закрыли. Когда же сейчас демографическая ситуация начала выравниваться, мы спохватились, что садиков-то не хватает! Сейчас вузы вплотную приблизились к «демографическому провалу», который продлится не один год. Как можно им помочь? Не сыграет ли ВНО злую шутку со многими учебными заведениями? Никто пока об этом не задумывается.

— Но давайте вернемся к проблеме «неравного доступа» к высшему образованию, которую Вы озвучили в нашей прошлой беседе. Кстати, эта проблема отрицается министерскими и другими чиновниками: они считают, что как раз тестирование и дает равный шанс для всех...

— А что, у нас изобрели тесты отдельно для городских и сельских жителей? Ведь, наверное, не случайно все годы существовали льготы и особые квоты для сельских абитуриентов — учитывая иные условия среднего образования в провинции. А дети-сироты? Мне сейчас говорят, будто льготы для них никуда не исчезли. Но я знаю точно, что никакого нормативного акта, на основании которого они могут быть приняты в вуз вне конкурса, как раньше, не существует. Им тоже необходимо набирать определенные баллы на тестах, и только лишь потом якобы существует какое-то преимущество. Но как они могут нормально пройти тестирование, если все мы хорошо знаем, на каком уровне у нас ведется образование в тех же интернатах?

В Одесской области существует еще одна категория граждан, для многих из которых двери вузов теперь будут закрыты. Это выпускники молдавских школ. Как известно, последнее время для них существовала специальная приемная комиссия при Педагогическом университете, где, безусловно, существовали особые условия приема. Теперь мы открыли перед этими детьми прямую дорогу... в Румынию. Там их встретят с распростертыми объятиями. А это уже вопрос политический. Я привела лишь несколько примеров непродуманного подхода в важном деле реформирования системы оценивания.

— Мне представляется, все же, что самая большая несправедливость — в различной психологической готовности к процедуре тестирования каждого выпускника в отдельности. У них же до этого не было особого опыта, на тесты их начали «натаскивать» только в последние недели...

— Мы можем сформулировать три основные проблемы: эмоциональное состояние ребенка, слабая подготовка к тестированию в школах, несовершенство самих тестов. Все это в совокупности даст тот результат, что через месяц мы будем иметь массу обиженных, готовых протестовать выпускников. В то же время система апелляций не отработана, не прописана как следует. На основании чего участник тестирования должен подавать протест, если он не согласен с оценкой? На основе тех правильных результатов, которые будут вывешены на сайте? Или он сможет протестовать против каких-то организационных нарушений и ущемлений своих прав, но никак — по поводу содержательной стороны своих ответов. И если Центр тестирования вынес окончательный вердикт — может ли он быть оспорен в суде? Что в таком случае является документом для суда? А когда будет готов сам сертификат — его где-то можно оспорить? Сплошные вопросы. А все вместе это называется нарушением прав.

— Как же проходит тестирование в тех 150 странах, на которые ссылается наш министр образования — дескать, весь мир живет с тестами, а Украина чуть ли не единственная застряла в доисторическом прошлом? Как решаются все эти проблемы там?

— Ну, во-первых, не весь мир, и не только с тестами. Насчет всех 150 стран я вам точно не скажу: среди них наверняка есть такие, в которых уровень образования не сравним с нашими, достаточно высокими (пока еще) стандартами. И почему мы должны равняться на более слабых? Что касается развитых европейских стран, там ведь совершенно иные традиции, годами наработанная система, в конце концов, другой менталитет. Там порой допускается тестирование «на дому», при этом работы отсылаются по электронной почте, и никому в голову не придет посадить вместо себя за компьютер маму или папу. Понятно, что до такой сознательности нам далеко. Поэтому сегодня мы получили чуть ли не военизированную процедуру тестирования, с участием ГАИ, милиции, спецсвязи, с беспрецедентными мерами секретности. Понятно, что все это жертвы — в целях борьбы с коррупцией, но из-за этого наши дети излишне запуганы, не уверены в своих силах. В других странах все это проходит проще и легче.

Ну, и самое главное: мы же все понимаем ущербную сторону тестирования. При этой системе невозможно проявить в полной мере широту мышления, оригинальность взглядов, творческие способности. А ведь это самое главное в оценке и будущего студента, и будущего специалиста.

— Кстати, давайте скажем пару слов по поводу выбора будущей профессии. Говорят, теперь думать и решать можно только до определенного срока. Передумал — теряешь год...

— Да, это тоже проблема. Если ты оформил заявку на тесты по определенным предметам, которые сдаются только для данной специальности, ты уже не имеешь возможности что-то изменить, передумать. Придется ждать следующего года. На мой взгляд, это было бы оправдано при хорошем уровне профориентации, нормально развитой сети профильных школ. Поскольку у нас и этого нет, то очередной раз можно говорить о некотором ущемлении прав. Та система, о которой я говорила (поступление при вузе, со сдачей тестов по основным предметам и собеседованием по специальности) предполагает более гибкие возможности для выбора.

— Давайте, если можно, предварительно подытожим все сказанное. И будем ждать следующего этапа тестирования и первых результатов...

— Что я могу предвидеть? В частности, такие моменты. Во-первых, нелегким делом окажется оценка так называемых «творческих заданий» по языку и литературе. У детей мало опыта написания таких работ в школе, не разработана в должной мере система оценки мини-сочинений. Плюс — от субъективного подхода проверяющего все равно никуда не деться.

Во-вторых, к сожалению, можно предсказать некоторые проблемы с набором в технические вузы, если не в этом году, то в последующие. Да и вообще — непредсказуемые, стихийные процессы, касающиеся количества и качества набора во все вузы страны.

В-третьих, некоторое смещение коррупции из системы образования в ... медицинские учреждения. Не удивляйтесь — я говорю о периоде, который наступит после окончания основного этапа тестирования, между оглашением результатов и так называемым «вторым туром», к которому будут допущены те, кто имеет всевозможные медицинские справки и свидетельства. Многие воспримут это как свой «последний шанс», и вот тогда у нас появится множество «больных», «температурящих», «травмированных» и т.д. Поверьте, в масштабах страны это будет значительное число абитуриентов.

Думаю, что после оглашения результатов тестирования есть смысл подробно рассмотреть все недостатки содержания самих тестов и вычленить все некорректные моменты. Это будет полезно на будущее.
1573

Комментировать: