Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +6 ... +7
утром +7 ... +9
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Лица одесской национальности

Понедельник, 26 декабря 2011, 05:28

Наталья Радулова, фото: Иван Череватенко

«А ну сделали лицо мне! – завуч Елена Паянова выстраивает своих воспитанников для фотосъемки.– А шо сейчас будет тому, кто не улыбается?» Школьники завуча не очень-то слушают, вертятся, хихикают, отгораживаются от солнца ладонями и интересуются у фотографа: «А зачем вы к нам приехали?» Приехали мы для того, чтобы узнать, как они тут все уживаются в своем двухэтажном здании – русские, украинцы, лакцы, греки, немцы, поляки, турки, чехи, афроарабы и так далее и тому подобное. Школа N 103 считается самой многонациональной в городе и, пожалуй, в стране. «А что вы хотели! – восклицает завуч.– Это же Молдаванка, район, в котором кто только не живет. Знаете песню «Но и Молдаванка, и Пересыпь…»? Это про нас. Вы жили в детстве на Пересыпи? Что вы говорите, так вы наша!.. Так, Аброрчик, улыбайся не сильно, а то это прямо смешно».

«КОНЦОВ НЕ ИЩИТЕ!»

Узбек Аброр Хакимов и украинец Саша Пугач из 7-го класса – лучшие друзья. Аброр – отличник, и кто кому дает списывать, не будем об этом говорить громко. Сейчас они стоят, подталкивая друг друга плечами, и смеются. Они не понимают, что такого необычного, если в не такой уж большой школе 100 национальностей. Что странного, если главной исполнительницей украинских песен в школьной самодеятельности считается армянка Сируш Назмухонян: никому не идет веночек с лентами так, как ей. Что необычного в том, если первый звонок в этом году «давала» еврейка Сабриночка Гутманзон из 1-го класса, а нес ее на плече старшеклассник – азербайджанец Нурланчик Амиросланов. И уж совсем непонятно, что удивительного в дружбе араба Али Майтана и корейца Максима Хегая. Таиландский бокс они любят оба, что Майтанчик, что Хегайчик, неужели не ясно?

Насчет своего рода-племени многие дети даже не задумывались, пока мы их не озадачили. Лина Лопатнищева из 3-го класса на вопрос: «Кто ты по национальности?» решительно заявляет: «Одесситка». Это, кстати, самый популярный ответ. Одесситы мы, нужны ли тут объяснения? Кореянка Милена Логина, которая приехала на Украину из Казахстана, произносит внятно и уверенно: «Я вообще-то болгарка, но так – русская». От всего этого кружится голова, и когда Владик Бумбу из 2-го класса начинает растолковывать что к чему: «В России живут россияне, а в Одессе – русские», приходится окончательно капитулировать перед этой южной логикой, детским визгом, обшарпанными фасадами итальянских домов, увитых виноградом, всей этой яркостью и пестротой Молдаванки.

Да, район, в котором стоит школа, однородностью не отличается. Но это можно сказать и про весь город – здесь уже пару веков бок о бок проживает более 130 национальностей, и, как говорит завуч, «мы уже привыкли». С самого основания в Одессу переселялись со всех концов света те, кто надеялся немного заработать или просто найти, наконец, землю обетованную. К примеру, улица, на которой стоит школа, не зря названа Болгарской. И вообще с улицами в Одессе все в порядке – Цыганская, Албанская, Белорусская, Венгерская, Грузинская, Индийская, Кавказская, Испанская, Эстонская, Еврейская…

– А кто тут коренной житель, интересно? – восклицает завуч.– Скифы, разве что. Или нет, там вроде еще римляне были. Еще – готы, гунны, греки. Печенеги, славяне, половцы, литовцы, турки – попробуй разберись. То одни придут, поживут, то другие. Ну а когда Одессу основали, то вообще вал иностранцев хлынул – всех привлекали льготные налоговые условия, свободная торговая зона. И где теперь хоть один коренной? Концов даже не ищите. Все мы тут приезжие. Как и на этом белом свете в принципе.

Одесса обкатывает, сглаживает, как гальку, всех своих жителей. Беленькие, черненькие – ей без разницы. Поэтому одесситы и морщатся от столь любимых политиками слов про национальную самобытность, национальное самосознание украинцев – ухо режет. Ведь Одесса, строго говоря, не совсем украинский город, и даже повсеместная школьная агитация со всеми этими рушничками тут не сказать что к месту. «Одесса – она сама по себе»,– тихо резюмирует уборщица.

«НЕ УЧИТЕ НАС ЖИТЬ!»

«У нас многонациональный город,– не устает громко повторять мэр Алексей Костусев.– Но без русского языка Одесса потеряет свою самобытность, перестанет быть сама собой». Это, пожалуй, первый украинский мэр, который потребовал всю документацию предоставлять ему исключительно на русском языке – как оно изначально повелось. Не нами, мол, заведено, не нам и менять. Мэр считает, что раз выбрали когда-то русский язык как общий для всех одесситов, так и надо придерживаться его, как поезд рельсов. Мэр добился того, что теперь в городе нет ни украиноязычных, ни русскоязычных школ – родители школьников сами выбирают, на каком языке будет вестись преподавание, все 124 школы города официально считаются двуязычными.

В 103-й родители выбрали русский язык. «Мне на украинском тяжело розмовляты,– объясняет чернокожая третьеклассница Мари Соу.– Я же русская!» Корреспонденты «Огонька» уже не возражают против этого непрерывного великолепия, только кивают. Папа у девочки из Сирии, мама – наполовину арабка, наполовину украинка. Кто же Мари, как не русская? О чем вообще речь! Тем более что ее старший брат служит в православной церкви и собирается поступать в семинарию – его цвет кожи и там никого не смущает.

Не учите нас жить – позиция типичного одессита. «Мы не против украинцев,– объясняет дядя Миша, который торгует тельняшками и кепочками с надписью «Одесса» на Дерибасовской.– Я сам наполовину украинец, что ж я сам себя буду за хвост кусать? Но мы против того, чтобы нас насильно заставляли любить что-то одно, когда мы любим многое. Вы знаете, однажды Одессу захватили румыны, и мы точно так же плевались от румынского языка и румынских правил. А сейчас посмотрите, какое у нас хорошее отношение к румынам. Так и остальные – пожалуйста, приезжайте, прописывайтесь в Одессе, растите детей, радуйтесь. Но не учите нас жить, и мы не будем нервные».

«МОЛЧИТЕ ЗА УЧЕБУ!»

«У нас в школе интернационализм! – тоже утверждает директор Татьяна Гончарова.– У нас и негритосики учатся, и никто их не обижает». Чернокожая Жанет, впрочем, придерживается другого мнения: «А мальчики дерутся!» Главный обидчик Жанет, украинец Артур Асауляк, тоже имеет что сказать: «Она первая начинает. Вчера меня как стукнула тетрадью, голова чуть не оторвалась!» Одноклассники, впрочем, намекают, что у Артура к Жанет имеется личный интерес и в их запутанные отношения лучше не вмешиваться.

Что в этой школе не запутанно! Давно, еще при Кучме, когда власти агитировали за возрождение украинского казачества, в 103-й создали отряд юных казачат. Он до сих пор существует – если никому не мешает, то пусть будет. «Я казаков нашла,– рассказывает Татьяна Ивановна.– Настоящих таких, радикальных. Они наших детей и принимают в отряд. Так красиво – приходят в форме, каждому ребенку саблю на плечо кладут, присягу зачитывают». А дети в этом отряде, известно какие – китаец, армянин, кениец, цыгане, евреев несколько. Казаки!

В школе большое внимание уделяют не только отряду, но и всяким кружкам – танцевальному, театральному. Как-то в кабинет директора пришла еврейская мама. «Возьмите моего Давидика в пятый класс,– обратилась она к Татьяне Ивановне.– Он замечательно поет, танцует, стихи читает так, что плачут все, буквально все плачут, как он читает стихи!» Татьяна Ивановна уточнила: «А как он учится?» «Ой, молчите, как он учится! – воскликнула мамаша.– Молчите за учебу. Берите ребенка, не пожалеете!» «И я не пожалела,– признает теперь директор.– Это оказался чудный мальчик, я бесконечно благодарна этой маме. Да, учится он не очень. Но как он читает стихи на концертах, вы бы слышали!»

Цыганские семьи на все школьные праздники являются расширенным составом, со всеми родственниками, близкими и дальними, как на дивизионный смотр. Снимают на видеокамеру все, что происходит. А уж если их ребенок выступает, то они со своими камерами лезут прямо на сцену, не оттащишь. «Это не те цыгане,– объясняет Татьяна Ивановна.– Это другие. Когда эти мамы ко мне приходят на прием, то после них в помещении три дня пахнет французскими духами». А еще они всегда приглашают учителей на свадьбы, и каждый раз это такая свадьба, «что Одесса еще не видела».

Пришел однажды с переводчиком и вьетнамский папа. Сам – гражданин Украины, дочка у него уже взрослая, в 10-й класс надо было брать. А как брать, если ей тоже переводчик нужен, русского совсем не знает. «Она у нас месяц молчала,– вспоминает директор.– Сидела на уроках, слушала. А потом как заговорила! Тут и наши девчонки, правда, постарались, окружили ее быстро, разговорили. Ля-ля-ля, и вышла в хорошисты. Вьетнамцы вообще очень способные».

В этой многонациональной школе собираются провести фестиваль по типу советского «15 республик – 15 сестер». Сестер, правда, будет гораздо больше, и еще надо придумать, как все это устроить так, чтобы все смогли выступить, рассказать о своей национальности, о своих обычаях. Конкурс, может, танцевальный еще объявить, типа Азия против Африки – в общем, есть варианты.

«Ах, какие у нас конкурсы! – восклицает Гончарова.– Какие у нас мероприятия! Как мы собираем макулатуру!» Взять хотя бы Славу Байрактара, гагауза по национальности. Он каждый раз переживает за свой класс так, что плачет, прыгает, дрожит и воздевает руки к небу: «Пять килограммов не хватает! Пять!» Когда последний раз собирали макулатуру, то Славка маму и папу нагрузил мешками с газетами и картоном, привел в школу, и благодаря этим мешкам его 8-й «Б» все-таки победил. А когда он на общегородских соревнованиях болел за школу, то его неистовство заметили даже в жюри и наградили как самого активного болельщика. «О, наши дети – это что-то! У нас такие тут бывают истории, есть с чего посмеяться!»

«НЕ ДЕЛАЙТЕ МНЕ ИНФАРКТ!»

С учителями в школе тоже все понятно: русский и литературу преподает гречанка, физкультуру – украинка, секретарь школы – осетинка. А вот учитель математики, Эсфирь Беньяминовна, уехала. Сейчас в школе в Израиле, в городе Ашдод работает. Зато недавно объявился выпускник 1960-х, ныне – архиепископ Пензенский и Кузнецкий Филарет. Пришел как-то летом, попросился посмотреть классы: «Я учился здесь». Все посмотрел, все вспомнил и на прощание признался: «У меня в душе сейчас Пасха!»

В следующем году школа отметит свое 75-летие. «Хорошо бы сосчитать, сколько мы детей выпустили за эти годы,– размышляет директор.– Хотя кто сейчас уже это узнает». Кто его знает, сколько их тут училось, сколько их, мальчиков и девочек, с нетерпением смотрело в окна, ожидая звонка с урока, сколько их бегало по этим прямым улицам, ведущим к морю. «Что делать людям и странам, чтобы жить дружно?» – спрашиваем мы нынешних учеников 103-й школы. Пожимают плечами. Разве для этого надо что-то делать? «Кошку гладить?» – предполагает Коля Сломах из 1-го класса. Все замирают в глубокомысленном молчании. «А я один раз построила из кубиков башню прямо до люстры»,– делает неожиданное заявление Саша Паталина из 2-го. «Брехня!» – как по команде раздается со всех сторон. Дети разных народов начинают самым натуральным образом ссориться: одни кричат, что столько кубиков не бывает, другие утверждают, что конструкция развалится при первом же хлопке дверью, третьи настаивают, что сами сто раз так делали – да, до люстры, да, из кубиков, что тут такого, я тебя умоляю. В общем гаме выступает директор Татьяна Ивановна: «Только вы не пишите про нас ничего плохого в своем «Огоньке»! Не делайте мне инфаркт! У нас же такие дети замечательные!»

Дети, как им и положено, действительно замечательные. И лицо, слава богу, не очень умеют делать.

По материалам журнала «Огонек»
3251

Комментировать: