Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -2 ... +2
днем 0 ... +3
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Лежбище в элитном районе

Понедельник, 5 марта 2007, 08:32

Слово 02.03.2007

Мария АНИСИМОВА

О жестоких приметах времени и ситуациях без выхода

Снег в Одессе в этом году показался чудом: за всю непривычно теплую зиму почти ни снежинки, а тут все сразу — и мороз, и снегопад. Как не пройтись по парку, хотя и мороз почти до десяти градусов, и с транспортом сразу возникли проблемы. Зато красота какая: деревья и елки принарядились в белое. Детям, опять же, радость: извлечены с антресолей санки, лепятся снежные бабы, летят друг в друга снежки.

А вот и красавица Маразлиевская — притихшие в выходные старые одесские дома удивительной архитектуры, сохранившиеся кое-где старинные ворота и решетки. И все белое-белое, нарядное, даже умилительное. Впрочем, слезливо-благостных вступлений, пожалуй, достаточно. Именно здесь, в элитном районе Одессы, на улице Маразлиевской, и пришлось столкнуться с местной «достопримечательностью»: между домами номер десять и двенадцать находится... лежбище.

Красно-синяя, но пока живая

Сначала может показаться, что кто-то всего лишь выбросил обломки старой мебели, груду тряпья и водрузил рядом раскрытый зонтик. Увы! На самом деле это — своего рода «квартира». Лежка. Ночлежка. Приют. Здесь обитает шестидесятитрехлетняя женщина — Паладий Нина Никитична.

Как только ударил мороз, местные обитатели, которые подкармливают это убогое создание, повытаскивали из своих квартир одеяла и другие теплые вещи. Чтобы не замерзла. Вот и лежит она теперь, хоть и красно-синяя от холода, но все же живая (пока!), под пестрым «утеплением», собранным общими усилиями.

Женщина «при деле»: прячет под грудой одеял принесенную еду (кульки так и шуршат на морозе и ветре), с трудом дотягивается к изголовью, где хранится особый «скарб»: пачка дорогостоящих памперсов для взрослых.

Подойти и заглянуть ей в глаза, тем более заговорить — дело, согласитесь, не из легких. Со мной вместе подошел и мужчина «не из равнодушных», стал задавать вопросы. Нина Никитична (если это ее подлинные имя и отчество) отвечала односложно. Назвалась фамилией Паладий, сказала, что ее два года тому назад выгнал из квартиры тридцатидвухлетний сын-наркоман Иван.

— С тех пор тут и живу, — с какой-то гордостью говорит она, — а сын мне еще пожелал, чтоб я сдохла побыстрее, вот и сдыхаю. А вообще я сама всю жизнь в пароходстве проработала, матросом второго класса. У меня травма копчика, я упала как-то, но ходить могу, хотя и плохо...

Мужчина, прослушавший страшную исповедь, тут же убежал. Как выяснилось — в ресторан «Красный лобстер», расположенный совсем близко. В ресторане долго разбираться не стали: сразу же вынесли горячую еду в одноразовых судках, еще и конфеты несчастной бабуле передали, не взяв за благотворительность, естественно, ни копейки, хотя неравнодушный прохожий хотел расплатиться.

Не без достоинства

Женщина приняла «дар» не без достоинства, поблагодарила и тут же спрятала кулек с едой под свои одеяла, чтобы и сберечь, и погреться (пока — в качестве грелки) горячим обедом.

— Она давно здесь? — спрашиваю вышедшую из двора женщину.

— Года два.

— Жители соседних домов куда-нибудь обращались по этому поводу?

— Конечно... Но вы знаете, — нехотя ответила соседка, — она и не хочет никуда отсюда уходить. Ей даже пенсию сюда приносят (?!).

— Она ходит?

— Ходит. Когда в прошлом году было очень холодно, она пряталась в подвале.

—-А ее сын?

Женщина пожала плечами и комментировать ситуацию далее отказалась.

Версию о «нехорошем» сыне отверг охранник автостоянки.

— Я сам видел, как сын пришел сюда и просил ее вернуться. Ей нравится жить так, как она живет, и в этом все дело.

Снова возвращаюсь к женщине.

— А где вы раньше жили? — спрашиваю.

— На улице Маразлиевской, дом номер два, квартира семнадцать.

— А вы обращались в милицию по поводу поведения сына? Отстаивали свои права на жилье?

— Я к депутатам ходила на прием. Но никто не помог.

— А вы хотите вернуться домой? Помириться с сыном?

— Он наркоман. Я не хочу с ним жить.

— Но вы же понимаете, что на улице в такой мороз можно погибнуть?

— Не буду больше ничего вам говорить. Я себя плохо чувствую. И не снимайте меня. Я этого не люблю.

Честно говоря, я удивлена, что она вообще отвечала хоть на какие-то вопросы. Как говорят соседи из близлежащих домов (те, благодаря которым, собственно, это существо еще живет), любопытных здесь — хоть отбавляй. Хотя люди часто и проходят мимо, потому что бомжи стали такой же приметой времени, как биг-борд над головой, но все же такое вот «стационарное» лежбище встретишь далеко не на каждом шагу (пока, во всяком случае). Вот и «лезут» к женщине со всякими вопросами.

«Примите как данность?»

По указанному Ниной Паладий адресу (Маразлиевская, 2, — это известный всем одесситам «дом Куприна») мне не довелось поговорить с сыном Иваном. По той причине, что дома никого не было. А вот фамилия Паладий и в самом деле значится на одном из почтовых ящиков, что висят в подъезде этого дома.

Как пояснили мне в Благотворительном фонде «Дорога к дому», который занимается социальной адаптацией лиц без определенного места жительства, оказать помощь такой женщине можно. Но лишь в том случае, если она сама обратится в фонд. То есть важно, чтобы человек сам стремился долучить помощь. В том же центре мне пояснили, что людей, которые на самом деле хотят «покончить с улицей», на деле оказывается гораздо меньше, чем кажется любому здравомыслящему человеку.

«Хождения по депутатам» показались (да простит меня эта несчастная!) малоубедительными. Впрочем, кто знает, может быть, поначалу она и стремилась куда-то достучаться-пробиться. Но сейчас... Спутанные волосы, опухшие красные руки, нездорово-показательное «достоинство» человека дна — все слишком красноречиво свидетельствует о неполной адекватности этой убогой женщины.

Что же дальше? О каком «прогнозе» можно рассуждать, о каком «выходе» из данной ситуации? Нина Паладий, о которой я рассказала, отличается от других лиц без определенного места жительства (хотя и указывает свой адрес) лишь тем, что ее лежбище располагается на одной из элитных улиц, и каждый может в этом убедиться. Вот и получается, что разница лишь в том, что другие бомжи (каждый — со своей раздирающей душу историей) «кучкуются» в менее приметных глазу местах. По сути же, все они — та самая жестокая «примета времени», ни больше, ни меньше. В таких случаях принято говорить: «Примите как данность».

Да, конечно, можно сколько угодно спорить или соглашаться с известным высказыванием, что «характер человека — его судьба» (или наоборот), это так, но от факта все равно ведь не уйдешь: в центре города, в одном из самых его элитных районов, живет (читай: погибает) шестидесятитрехлетняя женщина. И, как говорят, такое лежбище в Одессе — уже не первое. Значит, не последнее?..

Post Scriptum

Впрочем, есть один «подводный камень». Может быть, даже решающий. Одна пожилая женщина, из тех, кто подкармливает Нину Паладий, мне шепнула:

— Дело все в нашем районе. До нас тут часто ходят и прицениваются, за скоко б мы квартиру продали, чтобы, к примеру, на Котовского уехать и еще доплату получить. У нас тут, даже если квартира без ремонта или потолок течет, все равно дороже, чем даже в Аркадии. Так сын мне вообще запретил с кем-то говорить. Потому что те, кто ходят и прицениваются, про нас, оказывается, все знают: и сколько человек прописано в квартире, и у кого какие условия.
234

Комментировать: