Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас 0 ... +2
ночью -2 ... +1
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Кровавые ночи 1937-го

Вторник, 29 декабря 2015, 13:54

Сергей Цыркун

Живой журнал, 05.11.2015

Я думала, его просто расстреляли после долгих пыток. Но нет, так легко он не отделался. Интересно, креатив чей: Сталина или Ежова? Я склонна думать, что Ежова, но кто его знает, осмелился бы он на самовольство?

В 21 час 25 минут, выслушав последнее слово Ягоды, суд удалился для вынесения приговора. В 4 часа утра началось его оглашение. Ягоду и еще 17 подсудимых осудили к смертной казни и отправили во Внутреннюю тюрьму ждать исполнения приговора. По прибытии в тюрьму, получив клочок бумаги, он написал на нем:
...

«В Президиум Верховного совета от приговоренного к в. м. Г. Г. Ягоды

ПРОШЕНИЕ О ПОМИЛОВАНИИ

Вина моя перед родиной велика. Не искупив ее в какой-либо мере, тяжело умереть. Перед всем народом и партией стою на коленях и прошу помиловать меня, сохранив мне жизнь.
Г. Ягода 13.03.1938 года».

Следующую ночь им дали провести в бессоннице, в ожидании смерти. Ягода ждал, когда откроется дверь камеры и его подземными коридорами проведут в подвал Автобазы НКВД № 1 в Варсонофьевском переулке, где при нем исполнялись смертные приговоры. Но наступил день 14 марта, а осужденные оставались еще живы...

Поздним вечером 14 марта, в промозглые сумерки, осужденных вывели во двор перед Внутренней тюрьмой и поместили в черные грузовики. Взревели моторы. Словно чрево людоеда, внутренности кузова оказались забиты сливками коммунистической знати, вместив в себя трех бывших членов Политбюро, из которых Бухарин к тому же возглавлял Коминтерн, а Рыков Совнарком, двух бывших партийных вождей союзных республик, двух глав республиканских правительств, бывшего секретаря ЦК, шестерых союзных наркомов. Их засыпали, будто гниющие отходы, в мусоровоз и неспешно отправили на свалку истории.

Чекисты не приучены были церемониться с бывшими коллегами, осужденными на смерть. Вспоминается рассказ Агабекова о том, как он вел на казнь бывшего начальника одной из советских тюрем Махлина:

«Мы направились к одиночной камере Махлина. Узкая квадратная комнатка без всякой мебели. Под потолком маленькое окошечко с густой железной решеткой. Махлин сидел на асфальтовом полу с разутыми ногами. Сапоги его стояли тут же рядом. Увидев нас, он, не вставая, выжидательно смотрел. Видно, еще до сих пор не верил, что будет расстрелян. Он надеялся на отмену приговора и сейчас ждал, что мы ему сообщим.

– Гражданин Махлин, ЦИК СССР отказал вам в помиловании, поэтому сегодня приговор суда должен быть приведен в исполнение. Имеете ли вы что-либо передать вашим родным и друзьям? – сказал я.

Еще минуту он смотрел на меня, точно воспринимая произнесенные мною слова. Затем глаза его потухли, и вместе с потерей надежды он как-то весь опустился, точно проткнутая шина. Он молча сидел и не шевелился.

– Итак, передавать нечего? – переспросил я. – Ну, в таком случае, одевайтесь...

Я вышел из камеры и ушел ждать в канцелярию тюрьмы. С завязанными назад руками красноармейцы бросили Махлина на дно грузовика. Вероятно, ему было больно и неудобно лежать на досках. Но до этого ли ему сейчас? Он ведь теперь всего лишь груда мяса. Что ему ушибы? Через час он будет ничто».

Вероятно, с такими же удобствами везли на казнь и Ягоду. Если бы он мог видеть сквозь стены, его ожидало удивление: кавалькада автомобилей отправилась по хорошо знакомой Ягоде дороге, вслед заходящему солнцу, навстречу багрово-кровавому закату, навстречу смерти – на его дачу «Лоза» по Калужскому шоссе. Грузовик подбрасывало на ухабах, из тьмы его чрева не видно было неба с хмурыми рваными тучами, подкрашенными багряными лепестками заката. Смертники, конечно, понимали, что их ждет. Ягода вполне мог вспомнить в эти минуты свои слова в одном из писем Максиму Горькому: «Как мы быстро-быстро живем, и как ярко-ярко горим»

Тьма ранней мартовской ночи встретила их в лесу, огороженном забором и колючей проволокой. Когда-то этот лес являлся частью ягодинского поместья, теперь же ему предстояло навсегда укрыть под своей сенью ночного властелина советской империи. Осужденных вывели из грузовиков и по липовой аллее подвели к зданию бани, в предбаннике которой Ягода когда-то устроил тир. Теперь ему предстояло стать в этом тире мишенью.

Бухарин когда-то требовал расстрелов, а вот оно, как повернулось

Его и Бухарина усадили возле стены на двух стульях; им предстояло в ожидании казни смотреть, как убивают остальных осужденных. Почему рядом с бывшим хозяином дачи усадили Бухарина, нетрудно догадаться: Ежову наверняка было хорошо известно содержание предсмертного письма бывшего «любимца партии» Сталину: «Если вы предрешили меня ждет смертный приговор, то я заранее тебя прошу, заклинаю прямо всем, что тебе дорого, заменить расстрел тем, что я сам выпью в камере яд (дать мне морфию, чтоб я заснул и не просыпался). Для меня этот пункт крайне важен, я не знаю, какие слова я должен найти, чтобы умолить об этом, как о милости: ведь политически это ничему не помешает, да никто этого и знать не будет. Но дайте мне провести последние секунды так, как я хочу. Сжальтесь!.. Молю об этом...». Бывший глава мирового коммунистического движения, «любимец партии», еще недавно бредивший массовыми расстрелами, Бухарин панически боялся сам подвергнуться расстрелу. Поэтому его решили не просто расстрелять, но растянуть процедуру, чтобы он своими глазами увидел, что его ожидает.

Мрачной церемонией командовали пьяный Ежов, Фриновский, Дагин и Литвин.

По приказу Ежова первым втащили и пристрелили его бывшего секретаря Буланова.

Потом настал черед остальных: их до двух часов ночи заводили в помещение и убивали одного за другим. Ввели и расстреляли Григория Гринько, в прошлом украинского эсера, который в 1920 г. примкнул к большевикам и в качестве замнаркомзема стал одним из главных организаторов голодомора; за это его сделали наркомом финансов СССР, ввели кандидатом в ЦК. Гринько, как и другие представители коммунистической верхушки, жил барином, ни в чем себе не отказывая. Вот описание одного из его салон-вагонов: «Двери купе, спальни и ванной с внутренней стороны зеркальные, внутренняя отделка – из дуба под красное дерево с полировкой под лак, обивка потолка салона клеенкой, стен – линкрустом по сукну, мебель особой конструкции под красное дерево, обитая шагреневой тканью»

Много хорошего получил от Советской власти товарищ Гринько. Осталось ему получить только пулю в затылок.

Ввели и расстреляли Исаака Зеленского. В прошлом он являлся видной фигурой, первым секретарем Московской парторганизации, секретарем ЦК и членом Оргбюро. Осенью 1923 г. он «проглядел» троцкистскую оппозицию, которая завладела голосами большинства московских парторганизаций, и за это Зиновьев и Каменев перевели его в Среднюю Азию. Там он благополучно пережил этих двух своих гонителей. Теперь же настало время его расстрелять как троцкиста.

Ввели и расстреляли Прокопия Зубарева.

Ничем не примечательный работник Наркомзема РСФСР, он вряд ли попал бы в столь избранное общество. Но в протоколе его допроса, где он обвинялся в том, что «собирал секретные сведения о посевных площадях», имелось упоминание, будто в 1908 г. он завербован неким приставом Васильевым в качестве агента царской охранки. Этот протокол попал в очередной сводке на глаза Сталину и тот сделал пометку: «Зубарев – охранник. Включить в список», чем и решил судьбу этого человека. Он требовался для колоритности, чтобы показать всему миру, как бывшие главари Страны Советов Бухарин и Рыков оказались связаны со старым агентом охранки.

Ввели и расстреляли Владимира Иванова. Это был крупный партийный чиновник, член ЦК. Последняя его должность – нарком лесной промышленности СССР. Он являлся верховным правителем лесоповалов, на которых погибали десятки тысяч заключенных. Именно он, по версии Ежова, завербовал в заговорщицкую организацию вышеупомянутого Зубарева, став тем самым связующей нитью между царской охранкой и Бухариным.

Ввели и расстреляли Акмаля Икрамова и Файзуллу Ходжаева, 1-го секретаря ЦК и председателя Совнаркома Узбекистана.

В июне Икрамов «разоблачил» Ходжаева как буржуазного националиста, и тот был арестован. Через три месяца Икрамова арестовали как сообщника Ходжаева.

Сам себя Икрамов назвал «человекоподобным зверем».

Ввели и расстреляли доктора Игнатия Казакова.

Это один из прототипов профессора Преображенского в «Собачьем сердце» М. Булгакова. В 20-е гг. он выдвинул смелую доктрину из области экспериментальной медицины – искусственное омоложение организма с помощью экстрактов из эмбриональных клеток человека. Его опыты, разумеется, носили секретный характер, это приближало его к ведомству Ягоды. В 30-е гг. ему поручили возглавить Институт обмена веществ и эндокринных расстройств. Возможность омоложения организма вызывала живейший интерес кремлевских вождей. Вскоре выяснилось, что методика доктора Казакова дает лишь кратковременный эффект: организм пациентов постоянно требовал новой дозы омолаживающих экстрактов, а иммунная система не выдерживала такого вмешательства и давала сбои. Несчастного доктора объявили шарлатаном и обвинили в том, что по приказу Ягоды он принимал участие в «медицинском» убийстве Менжинского. В те же мартовские дни 1938 г. арестовали его сына в Саратове и на 10 лет отправили в лагеря по обвинению в том, что он якобы готовил убийство Ежова.

Ввели и расстреляли Николая Крестинского, видного троцкиста, одного из первых членов Политбюро, впоследствии замнаркоминдел.

Предшественник Сталина на посту Ответственного секретаря ЦК (при назначении Сталина должность переименовали в Генерального секретаря). У него был брат-близнец, Сергей Крестинский, участник русско-японской войны, который впоследствии служил в МВД, затем в контрразведке царской России. Н. Крестинский из идейных соображений отрекся от брата; тот был растерзан разъяренной толпой революционно настроенных дезертиров.

Ввели и расстреляли Петра Петровича Крючкова, известного в литературных и чекистских кругах Москвы под прозвищем «ПеПеКрю».

Будучи литературным секретарем М. Горького, он являлся агентом Ягоды при нем. Он понадобился для того, чтобы обвинить Ягоду в убийстве Горького, якобы на личной почве (Ягода на самом деле состоял в любовной связи с невесткою писателя).

Ввели и расстреляли доктора Льва Левина (Ушер-Лейб Гершевич Левин).

К числу его пациентов принадлежали В.И. Ленин и Н.И. Ежов, которому он пытался позвонить по телефону, когда пришли его арестовывать. С бывшим пациентом ему пришлось теперь встретиться здесь – в полутемном и тесном помещении ягодовской бани, пропахшей сырым деревом и свежей кровью. Ежов смотрел, как расстреливают лечившего его врача, а Ягода, вероятно, вспоминал очную ставку с Левиным, которую ему устроили зимою, незадолго до суда. По ее результатам Ягоду обвинили в том, что он через своего агента «ПеПеКрю» (Крючкова) поручил Левину устроить медицинское убийство М. Горького и председателя Госплана СССР, члена Политбюро В. Куйбышева. Должно быть, Ягоде все это показалось приветом из преисподней, который передавали ему Фрунзе и Дзержинский. После ареста Левина его сын, работавший в Наркоминделе, написал письмо Молотову с просьбой заступиться за отца; Молотов не оставил письмо без внимания, поставив на письме резолюцию: «т. Ежову. Почему этот Левин до сих пор в НКИДе, а не в НКВД?» – и Левин-младший в тот же день был арестован, а затем расстрелян.

Ввели и расстреляли Вениамина Максимова-Диковского. Он возглавлял секретариат Куйбышева. По версии обвинения, именно через него Ягода организовал «медицинское» убийство последнего. Подробности, видимо, обсуждались на закрытом заседании 9 марта: возможно, не хотелось афишировать, что канцелярией члена Политбюро руководил агент НКВД.

Ввели и расстреляли Аркадия Розенгольца, в прошлом члена Реввоенсовета, советского полпреда в Англии, из-за шпионско-подрывной работы которого в 1927 г. были расторгнуты дипломатические отношения между двумя странами, затем наркомвнешторг СССР.

Работников себе в аппарат он подбирал, задавая на собеседовании единственный вопрос: «Сколько контрреволюционеров вы расстреляли собственноручно?»

Бывшего главу советского правительства Рыкова, до ареста страдавшего алкоголизмом (ходил даже анекдот, будто Троцкий в эмиграции составил завещание – в случае его смерти заспиртовать его мозг и отправить в Москву: мозг отдать Сталину, а спирт Рыкову), Фриновский ради потехи заставил его выпить стакан чистого спирта и пристрелил.

Ввели и расстреляли Михаила Чернова.

Один из организаторов сталинского голодомора, после его успешного проведения стал наркомом земледелия СССР, членом ЦК. Организатор Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (впоследствии ВДНХ, ныне ВВЦ). Во время судебного процесса советские газеты называли его «злой двуногой крысой». Его 23-летнюю дочь Марию расстреляют там же, в «Коммунарке», через месяц, 21 апреля. Его сын умрет в 1942 г. в магаданском лагере

Ввели и расстреляли Василия Шаранговича.

Ежов хорошо знал его по многолетней совместной работе в Комиссии партийного контроля. Видимо, Шарангович до последнего момента надеялся, что уж его-то Ежов не бросит в беде. На вечернем судебном заседании 12 марта Бухарин заявил: «Гражданин Прокурор утверждает, что я наравне с Рыковым был одним из крупнейших организаторов шпионажа. Какие доказательства? Показания Шаранговича, о существовании которого я и не слыхал до обвинительного заключения». Шарангович выкрикнул с места: «Бросьте врать, хоть один раз в жизни! Врете вы и сейчас на суде». В последнем слове он заявил: «Каждый такой, как я, безусловно будет раздавлен всей мощью Советской власти...»

Наконец, никого больше не осталось. Бывшего члена Политбюро и главу Коминтерна Николая Бухарина подняли со стула, подвели к стене и расстреляли. Остался один Ягода.

Ежов приказал Дагину хорошенько избить его перед казнью: «А ну-ка, дай ему за всех нас!» Пока Ягоду, бессильного, как кукла, били, Ежов и Фриновский наблюдали за происходящим, наслаждаясь моментом. Наконец, обмякшее под ударами, почти бесчувственное тело бывшего наркома бессильно упало на пол... Ягоду поставили на ноги, подтащили к стене и застрелили. Тела казненных крючьями выволокли из бани, швырнули в выкопанную неподалеку траншею. Так закончил свой земной путь один нарком страха, а другой отправился по своему обыкновению пьянствовать...

А теперь вернемся чуть назад, к середине лета 1937 г. Малый контрпереворот, задуманный Сталиным и выполненный Ежовым, был завершен. Мощный тайный орден НКВД, возглавляемый Ягодой, который находился в полушаге от взятия власти над огромной страной, разгромлен.
9133

Комментировать: