Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5
утром +5 ... +7
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Кризис Союз и писателей

Вторник, 26 июня 2012, 01:38

ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ... КАК СРЕДСТВО ОТ АГОНИИ?

Вечерняя Одесса, 16.06.2012

Имя Анатолия Глущака, украинского поэта и журналиста, одесситам известно. Недавно он счел нужным прибегнуть к экстраординарным мерам, отстаивая свою позицию в конфликте с местной организацией Национального союза писателей Украины (НСПУ): объявил голодовку. А 12 июня провел пресс-конференцию…

Писатель собрал журналистов в зале местной организации Союза писателей. Находящийся в своем кабинете председатель правления организации Геннадий Щипковский, уведомленный Глущаком, остался в своем кабинете.

Прошлой осенью, ввел нас в курс дела А. С. Глущак, состоялся переломный съезд НСПУ, с переизбранием правления и его председателя: место Владимира Яворивского занял Виктор Баранов. Съезд был острым, зашла речь и о дистанцировании руководства от политики.

Съезду предшествовали отчетно-выборные собрания в местных организациях. Результаты собрания в Одесской организации Анатолий Степанович считает нелегитимными.

Серьезная претензия к Геннадию Щипковскому — смешение им задач творческого союза с задачами политической партии, к которой он принадлежит. В этом Глущака активно поддержали некоторые из присутствующих на пресс-конференции.

В Одессе на балконе особняка СП годами висел флаг Руха, в приемной председателя была выложена газета Руха, на ограде особняка — вывеска Руха. Висевший же в зале, рядом с портретом Шевченко, портрет Пушкина спроважен... в подсобку.

Еще упрек Г. Щипковскому — авторитарные методы правления. «Как председатель организации Руха он мог в своем родном Великомихайловском районе в одночасье исключить из партии десятка два человек», — утверждает Анатолий Глущак.

«Вот и выбрали... менеджера», — резюмировал Анатолий Степанович и поведал о «менеджменте» ячейки: «Никто не отчитывается ни о поступлении денег на издательские программы, ни об их использовании. Премия имени И. Рядченко, премия имени И. Гайдаенко, муниципальная и губернаторская стипендии — предметы лобби узкого кружка «своих» людей. Мы не знаем ни мотивов определения тиражей, ни куда идут эти книги. Неизвестно, где учетные записи имущества писательской организации».

Поражают цифры, приведенные Анатолием Степановичем Глущаком. Вдумайтесь! Сейчас Одесское отделение НСПУ насчитывает 43 человека; Львовское — 140! Одесской писательской организации «за шесть-семь лет было выделено на издания 3 миллиона бюджетных денег»...

Бюджетных — значит, из карманов налогоплательщиков. С какой стати? «Писатели болеют, бедствуют, но откуда у Щипковского новая квартира, иномарка, двухтомник и трехтомник сочинений? Он отвечает: «Спонсоры»... Для одного?!», — спрашивает А. С. Глущак.

Пункт обвинения правлению ОО НСПУ — человеческая невнимательность: к коллегам, их семьям, юбилейным датам. Таковая, считала некогда Анна Ахматова, вообще не имеет предела. Погибла в теракте молодой драматург Анна Яблонская — даже «не выразили соболезнования». О мемориальных досках принимаются решения — «и годами ничего не делается».

Надо думать, пресловутая «невнимательность людей друг к другу» и привела к тому, что 29 мая протестная акция многолетнего члена правления ОО НСПУ Анатолия Глущака получила, можно было бы сказать, трагикомическое развитие, не обернись она опасностью для жизни.

В тот день состоялось, как рассказал Анатолий Степанович, собрание «с кворумом». Принесший с собой коврик «возмутитель спокойствия» заявил о голодовке. Члены правления к заявлению интереса не выявили. «Я не хотел скандала и не пригласил журналистов, хотя мог бы их собрать здесь больше, чем собирается писателей», — сказал Глущак.

«Я не близко знаком с Анатолием Степановичем, — рассказал журналист А. Д. Ромм на пресс-конференции, — но видел, что здоровьем он явно не крепок, и подумал: ваш, писатели, коллега против чего-то протестует, да еще и крайними мерами, а вы тут рядом «гуляете» — это же цинизм. Писатель Владимир Гаранин выяснял ситуацию в парламентском тоне... если иметь в виду украинский парламент. Ну, отнеслись бы цивилизованно: вот тебе контактный телефон, вода, свет. Но вместо этого нас тут фактически взяли под арест».

То есть: Глущака и Ромма около семи вечера попросту заперли на ключ в зале на втором этаже здания на Белинского, 5, изолировав от туалета...

Слово на пресс-конференции взяла дочь известного одесского писателя, Валентина Ивановна Гайдаенко: «Утверждаю: в этом здании сегодня растоптаны все традиции. На то, чтобы почтить память Гайдаенко, Рядченко, «нема грошей». Мой отец, возглавляя организацию, строил писательский дом на Пироговской, продвигал одаренную молодежь. Почему сегодня здесь ни одного портрета тех писателей, которым нынешние должны быть благодарны? Я, Гайдаенко, совершенно случайно узнаю о том, что есть премия имени моего отца (25 тысяч гривен), и единственный ее лауреат — Щипковский».

«В Одессе происходит множество литературных мероприятий, — сказал переводчик Георгий Пилипенко, лауреат премии им. К. Паустовского, — но отнюдь не благодаря организации НСПУ и не с ее участием. Гайдаенко и Рядченко — знаковые имена Одессы, но в СП их сегодня не приняли бы: они писали по-русски...».

«Кризис писательского союза дал себя знать еще в 1984-1985 годах, когда из него демонстративно вышли Борис Нечерда и Тарас Федюк, — говорил в конце Анатолий Степанович. — Ситуация не означает, что нет в СП талантливых людей. Но есть также люди постаревшие, со слабым здоровьем и минимальными пенсиями. И если бы здесь, в писательском особняке, обитало настоящее рыцарское сообщество!..».

Тина Арсеньева

* * *

ЧЕМ ЗАКОНЧИЛАСЬ ГОЛОДОВКА ПИСАТЕЛЯ В ОДЕССЕ

Вечерняя Одесса, 16.06.2012

Глубокий кризис разрушает и деморализует областную организацию Национального союза писателей Украины. Попираются литературное наследие и духовные традиции первой трети, второй половины ХХ века. Самоуправство, политический цинизм, непрофессионализм и непрозрачность издательской практики использования бюджетных и спонсорских средств, сведение счетов с живыми и непростительное, янычарское забвение ушедших из жизни литераторов — далеко не полная характеристика двух руководителей организации, почти 10 лет всеми доступными средствами и приемами сохраняющих свои посты.

Речь идет о выпускнике Московской партийной школы (приравнивалось к высшему образованию), председателе колхоза, начальнике райотдела культуры в Великомихайловке, в годы окончательного распада советской экономики возглавлявшем бродячий оркестр для обслуживания свадеб и похорон Геннадии Щипковском, в пору раскола Народного руха подхватившем один из «осколков» этой организации в Одесской области. И о правой руке нынешнего руховско-писательского «очiльника» — Владимире Гаранине, в молодости сменившем спецовку строителя на милицейский мундир, на пенсии попрактиковавшемся затем на цивильной должности завхоза издательства «Маяк».

Неделю назад я, Анатолий Глущак, имеющий литературный стаж 45 лет, а журналистский — ровно 50, направил руководству НСПУ такую телеграмму: «Рейдери Руху з регiональним рейтингом нуль знову захопили органiзацiю, її примiщення. Чиниться свавiлля, переслiдування за критику. Пiсля двотижневого лiкування скликаємо прес-конференцiю. Надсилайте представникiв, гарантуйте доступ (до примiщення) Бєлiнського, 5. Вболiвайте за своїх не тiльки на чемпiонатi (по футболу)».

Необходимые уточнения к тексту телеграммы. Разумеется, там пропущены знаки препинания, предлоги, взятые в скобки слова. А по сути, писательское собрание 29 мая Щипковский начал с призыва почтить память писателя, участника Великой Отечественной войны Ивана Михайловича Черкашенко. По удивленным возгласам и переглядываниям коллег стало ясно: снова родные и близкие хоронили его без участия писателей, снова не было в газетах даже соболезнования (или некролога) от организации.

Во время минуты молчания память подсказывала: так же были похоронены без нас Андрей Шишкин, Родион Феденев, другие. Более половины (из 22 ушедших за горизонт жизни) Щипковский и Гаранин не провожали в последний путь. Осталось нас чуть более сорока, средний возраст — за 70. А как могло быть иначе, если в офисе на Белинского редко бывают упомянутые «лидеры»?

На собрании 29 мая я объявил голодовку протеста. Присутствующие разрешили обстоятельно объяснить мотивы поступка. Где-то через час Щипковский всего-то поинтересовался: «Це у вас суха голодiвка чи яка?». На собрании принимали 4 кандидатов в члены НСПУ. В кабинете Гаранина, впритык с большим портретом Шевченко, был накрыт стол. Впрочем, председатель организации после давнего трехдневного общения «без галстуков» с бывшим руководством союза писателей «завязал».

После собрания я остался один в небольшом актовом зале. Щипковский ушел, не мешкая, не проронив ни слова. Где-то в половине шестого в зал зашел журналист, член Гильдии корреспондентов центральных газет, перед этим позвонив по мобильнику, приглашая на презентацию книги поэта, не члена НСПУ. «Не могу, — ответил я. — Голодовку объявил».

Коллегу-журналиста заинтересовали мотивы моего протеста. Завязалась обстоятельная беседа. Отвлекшийся от застолья Гаранин заглянул в зал и увидел «постороннего» — журналиста. Начал выдворять его. Не получилось — рабочее время. Следующие попытки пьяного Гаранина «зачистить» помещение уже касались голодающего. Не уступил, записывая брань на диктофон. Поразмыслив, я с диктофоном в руке зашел в «корчемку». И кого же там увидел? Трех членов правления (рады) организации (одновременно — руховцев), двух членов ревкомиссии, двух номинантов на членство в НСПУ — профессора политехнического университета и кинематографиста, охраняющего ныне машины богатеньких. Меня пригласили за стол (?). Кадровый руховец Олекса Резниченко не согласился: «Iди голодати у двiр на лавочцi!».

Чем закончилось? Гаранин ловко, не предупредив хотя бы гостя, закрыл в зале меня и журналиста и увел веселую братию из особняка на Белинского, 5. Разумеется, оставаться на ночь не входило в планы гостя, да и я через минут 20-30 начал испытывать стресс: видимо, Гаранина гурьба то ли не убедила освободить журналиста, то ли не пыталась.

Пришлось обратиться в милицию. Доблестная служба, получив от меня телефоны Гаранина и адрес его, все-таки раздобыла «ключника» (шутят: мечтающего об «обезьянке» для писателей). У нас к открытию дверей и одновременному приезду «скорой помощи» давление было 200 на 100 (у начавшего голодовку) и 180 на 100 (у заточенного журналиста).

Незаконно избранные Щипковский и Гаранин (без альтернативы, прямым голосованием, при подсчете голосов бывшим председателем НСПУ, с отстранением избранной счетной комиссии) превратили организацию в своеобразную колхозно-милицейскую «зону».

Я «выбиваю» первые двери из этой позорной зоны — выхожу из состава правления организации, в котором 7 руховцев из 9 избранных. Но бороться с «конвоем» не прекращаю.

Анатолий Глущак
3550

Комментировать: