Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +6
ночью +5
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

«Красные» дни под черным знаменем

Среда, 23 октября 2013, 18:13

Валентин Константинов

Одесский вестник, 19.10.2013

Четыре года отделяют нас от столетнего юбилея, который при иных обстоятельствах мог бы стать самым помпезным и обсуждаемым на территории одной шестой части суши. Речь веду о том, что в современной историографии принято называть Октябрьским переворотом 1917 года. В канун наступающей 96-й годовщины политических потрясений, охвативших не только наш город, полагаю уместным напомнить, что было значимым для Одессы того времени. А заодно поведать и о том, что представляли собой «карбонарии» и «якобинцы», когда-то творившие историю Южной Пальмиры.

В Одессе 1917 года, где царила обстановка хаоса и политической неразберихи, каждый, по выражению известного писателя, прилагал значительные усилия для того, «чтобы не сделать ничего путного». Политическая палитра пестрела самыми разнообразными красками. Социал-демократы различных уклонов, гайдамаки, кадеты, эсеры, бундовцы и монархисты – вот далеко не полный перечень окрасов политиканов, жаждавших осчастливить одесситов. Общую картину дополняли «боевые дружины», разъезжавшие с винтовками на грузовиках, и агитаторы с листовками, не покидавшие бурлящих митингов.

В прежние времена в художественной литературе и кинематографии по понятным причинам было принято всячески подчеркивать решающую роль в тех событиях сначала большевистского подполья, затем красногвардейцев, а чуть позже и красноармейцев. Но была ли их роль в действительности решающей? Не факт. Очевидно, что в борьбе «за массы» в Одессе большевики в 1917 году имели самых серьезных союзников-конкурентов, прежде всего, в лице местных анархистов.

…Считают, что именно Одесса в начале двадцатого века стала базой культа черного знамени, которое объявили символом скорби по боевикам, погибшим за дело анархизма. Серьезно и масштабно местные анархисты заявили о себе в событиях 1905 года, когда в городе действовали не менее 20 анархистских групп различных толков. Среди них были активны Союз коммунистов, Южно-русская группа анархистов-синдикалистов и некоторые другие. Проявили себя и те, которых можно отнести к «умеренным», и те, кто декларировал своим кредо террор. Взрывы магазинов, ресторанов и кафе в Одессе в то время следовали один за другим. Мишенью, естественно, становились не только полицейские чины; в числе жертв нередко оказывались и обычные состоятельные граждане.

…Апогея анархистское движение в Одессе достигло, как считают историки, в 1917 году. Лозунги и цели привлекали многих – без черного знамени не обходился ни один митинг. Более чем заметны были анархисты и в многочисленных советах (активничал даже Совет безработных). А в некоторых, например, в Совете рабочих депутатов города, анархисты и вовсе составляли ядро. Этот Совет, по сути, и являл собой реальную власть – под его контролем пребывали городской центр, Молдаванка, Пересыпь, Слободка, Дальние и Ближние Мельницы.

Не остались в стороне анархисты и от процесса создания «Молдаванской республики» в известном районе города, что было осуществлено «на полном серьезе», правда, на короткое время. В числе деяний одесских анархистов той поры и организация так называемого Союза моряков. Структура, контролировавшая в 1917 году торговый флот и порт, являла собой нечто среднее между профсоюзом и военизированным формированием. Боевые дружины Союза, объединенные в «сотню», не только участвовали в митингах и экспроприациях, но действовали заодно с красногвардейцами в уличных боях против гайдамаков и юнкеров. Тогда объектом атак стали банки, почта, телеграф… А крейсер «Алмаз», также находившийся под влиянием моряков-анархистов, вел огонь из Одесского залива по гайдамацким куреням на Большом Фонтане.

Еще факты. Среди акций анархистов наиболее заметной и «доходной» оказалась перманентная экспроприация «жирных котиков», которых именно анархисты умело пугали скорой расправой. Иногда для этой цели использовали и публикации в печати. Случалось, угрозы действовали, и «ненавистные буржуи», скрепя сердце, расставались с «кровными». Не случайно некоторые анархисты ходили в закадычных друзьях у знаменитого налетчика Михаила Винницкого (он же – Мишка Япончик). Иные не брезговали и обычными уличными грабежами. Можно сказать, что большевистский лозунг «Грабь награбленное!» имеет под собой анархистскую основу. Кому-то, быть может, интересен вопрос о том, как тратили «экспроприированные» деньги. Ответ может дать газетная заметка о том, что один из анархистских советов оказал значительную денежную помощь «товарищам угнетенным жрицам любви» в одном из заведений, известных, главным образом, мужской части населения Одессы.

В революционные дни октября анархисты отметились и участием в разгроме винных складов на Бугаевке, и в ноябре при разгоне охраны тюремного замка, когда освобождали «борцов за свободу», а заодно и отпетых уголовников. А чуть позднее «отличились» в мародерстве, когда борьба за власть привела к уличным столкновениям, перестрелкам и жертвам в районе железнодорожного вокзала, Привоза, на окраинах Одессы…

На протяжении десятилетий повсюду культивировали карикатурный, иногда опереточный образ анархиста. Советский агитпроп изображал его как недалекого, неопрятного и вечно пьяного матроса, подпоясанного пулеметными лентами, естественно, при бескозырке, в «рябчике» и в брюках клеш (вариант – студент-недоучка, фанатик-террорист). Также «типичного» анархиста нам позиционировали как жестокого убийцу и насильника, не обремененного никакими принципами и нормами морали. Вспомните хотя бы иных персонажей пьесы Всеволода Вишневского «Оптимистическая трагедия» или Нестора Махно в исполнении Бориса Чиркова в фильме «Александр Пархоменко»... Редкий литературный или кинематографический сюжет, где фигурировали анархисты, обходился без осмеяния слоганов типа «Анархия – мать порядка» и «Да здравствует анархия!». Бывало, тиражировали и музыкальные опусы вроде песенки «Цыпленок жареный» или того же «гимна» анархистов:

Была бы шляпа,
Пальто из драпа,
А к ним живот и голова…

Соответствие действительности этих ярких и примитивных картинок, полагаю, сомнительно. В данном случае мы, очевидно, имеем дело с несколько упрощенным и, поэтому, отчасти искаженным взглядом. На любое явление ведь можно смотреть под разными углами. При всем сказанном ранее среди анархистов, несомненно, были личности хорошо образованные, предприимчивые, дерзкие и умеющие, что называется, «ухватить» дух времени, при этом не ограничивавшие себя рамками того, что считали условностями. Были и люди, искренне верящие в идею и готовые идти до конца даже в своих заблуждениях. Наверное, в отдельных случаях можно говорить и о неком «робингудовском типе» одесского анархиста.

Большевики, кстати, заимствовали у анархистов не так уж мало. И по части умения мобилизовать на что-либо «массы», и в области государственного устройства, и особенно в идеологии. Скажем, вопрос о том, кому принадлежит первенство в продвижении идеи бесклассового общества – социал-демократам или анархистам, – спорный. Идейное родство с анархизмом отчетливо проглядывается как в теоретических трудах многих большевистских бонз, так и в документах того времени. И не случайно, например, что одессит Д. Новомирский (Яков Кирилловский) – один из виднейших теоретиков и практиков анархизма – в свое время даже являлся делегатом III съезда РСДРП. Особая «статья» – военное дело. Если говорить «за Одессу», то здесь первым делом следует вспомнить об анархистской тактике уличных боев. А что в прочих регионах? Позволю себе утверждать, что и такое эпическое и действенное в гражданскую войну изобретение, как тачанка, первоначально было не «красноармейским», а самым что ни на есть анархистско-махновским. Так что, «строчивший по цепи врагов густой» молодой пулеметчик из бравой песни изначально являлся анархистом, а не буденновцем.

Роль анархистов в политической жизни города в «окаянные дни» постепенно уменьшалась, а с окончательным вступлением в город частей Красной Армии в феврале 1920 года и вовсе была сведена на нет. Делиться властью большевики не пожелали даже со своими идейными единомышленниками и бывшими соседями по царским тюрьмам. Кое-кто из анархистов пытался основать новые течения вроде максимализма; кто-то ушел в подполье, кто-то подался к эсерам. Некоторые известные личности, увлекавшиеся анархистскими идеями, оказались в рядах большевиков, где какое-то время чувствовали себя комфортно. Здесь и не равнодушный к анархизму лихой «красный» командарм Григорий Котовский, и одно время стоявший под черным знаменем пламенный революционер Александр Фельдман, чье имя когда-то носил Приморский бульвар. По-своему колоритен также уроженец Одессы Яков Блюмкин, пришедший к анархистам в пятнадцатилетнем возрасте и обретший известность не только в качестве бомбиста и злого гения поэта Сергея Есенина, но и в роли провокатора, специалиста по шпионским делам.

Большевиком «заделался» и анархист Анатолий Железняков, прославленный в советском эпосе как матрос-партизан Железняк. Только ума не приложу, как можно, направляясь в Одессу, в итоге «выйти к Херсону», да еще и нарваться при этом на вражескую засаду? Чего только ни придумывали в советские годы поэты-песенники! Среди переметнувшихся анархистов были и менее масштабные, хотя тоже отметившиеся в истории личности вроде Льва Зиньковского (в иных вариантах – Зеньковского), также известного как Лева Задов «из Одессы». Данный господин, как только «запахло жареным», из анархиста-махновца быстренько «переквалифицировался» в одного из столпов «чрезвычайки». Кстати, в том страшном одесском ЧК Задов был не единственным анархистом – мастером заплечных дел.

Иных читателей, возможно, заинтересует вопрос, жив ли анархизм сегодня или это движение в большей степени является достоянием истории? Склоняюсь ко второму варианту ответа. Люди, именующие себя духовными наследниками Михаила Бакунина и Петра Кропоткина, в городе имеются и теперь, но сказать, что они нынче играют весомую роль в жизни Одессы, сложно. Почему так? Главное даже не в том, что среди анархистской поросли нынче не бросаются в глаза харизматичные личности и альтруисты, готовые к самопожертвованию. Суть скорее в том, что идеология анархистов нынче не является привлекательной, а ее составляющие – идеи построения бесклассового общества и всеобщего равенства, по мнению многих, отжили свое. К тому же сама история анархизма в революционный период вдохновляет далеко не всех. Большинство анархистов революционных времен в итоге получили лишь смертельную пулю, если не на полях сражений, то в чекистских застенках. Кое-кто из не слишком радикальных (вроде Д. Новомирского) окончил жизнь в сталинских лагерях. В наши дни об анархизме логичнее говорить в историческом контексте. И это тоже очень важно – ведь уроки истории бесценны.
5236

Комментировать: