Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +1 ... +3
утром +2 ... +5
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Кое-что из жизни одесских дворников

Четверг, 31 декабря 2015, 09:16

Ирина Долматова

Порто-франко, 20.11.2015

— И как они здесь живут? — с таким риторическим вопросом старший оперуполномоченный Юра Басов заглядывал в комнаты подвального помещения дома, расположенного возле Ивановского моста. В каждой из четырех так называемых комнат жили по два человека, которые работали дворниками. Хотя теперь количество жильцов подвала сократилось: один из них лежал на полу, прислоненный спиной к стене, не подавая признаков жизни.

Сообщение в милицию поступило из «скорой», которую вызвали сами жильцы, сказав, что «мужчине плохо». Судя по тому, что температура трупа сравнялась с температурой воздуха, «плохо» мужчине стало уже давно.

— Кто обнаружил труп? — спросил Юра у жильцов.

— Что значит труп? Человеку стало плохо, мы вызвали «скорую», — сказала неопрятного вида и неопределенного возраста женщина в грязной дворницкой жилетке.

— И когда вы поняли, что ему плохо?

— Мы спали, потом я услышала, что кто-то ругается, вышла в коридор и увидела Севу. Он вот так и сидел.

— Прямо так и сидел с дыркой в груди?

— Какой еще дыркой? Никакой дырки мы не видели, — возмущенно ответила женщина.

— Миша, займись опросом гражданки и всех остальных.

Подвал был расположен в пятиэтажном доме. Наружная металлическая дверь никогда не закрывалась, в жилище дворников мог зайти кто угодно. Теоретически Савелия — так звали погибшего — могли убить на улице и затащить в помещение. Но даже после проведения поверхностного осмотра эксперт Иван Леонидович заверил, что мужчина умер несколько часов назад, то есть ночью. Кроме того, голый торс погибшего говорил о том, что вряд ли он ходил по холоду в полураздетом виде. Занести тело в подвал незаметно для его обитателей было трудно. Удивляло и отсутствие крови на теле погибшего — на груди была видна лишь небольшая рана.

Говорить с обитателями этой так называемой квартиры было нелегко: практически от каждого несло перегаром, никто ничего не видел и не слышал. Проводить опрос на месте было делом бессмысленным. Как минимум надо было дать им время на то, чтобы протрезветь. Кроме того, никто из них не мог ничего рассказать о погибшем — ни о родственниках, ни о его жизни до того, как он появился в подвале. Поэтому предстояло выяснить, что это за человек, где он жил раньше и чем занимался. Слова одного из дворников о том, что мать Севы живет где-то за границей, всерьез никто не воспринял.

— Ранение огнестрельное, скорее всего, из пистолета. Извлечем пулю — скажу точно из какого, — завершая осмотр трупа, сказал эксперт Иван Леонидович.

— Просто мистика какая-то. Убийство дворника из пистолета. Может, его еще и заказали? Может, он подпольный миллионер или шпион американской разведки? — иронически заметил старший опер Паша Камолов.

— Ага, точно шпион. Только не американской разведки, а израильской, — уточнил Юра после звонка по мобильнику. — Его мать живет в Израиле.

— Неплохая мамочка! Сын в подвале живет, а она — в Израиле, — отреагировал Паша. — История становится все более интересной.

— Я поехал в отдел, а то от меня уже несет как от бомжа, одежду стирать придется, — сказал Юра. — Паша, забирай этих детей подземелья, допросим их там. — Товарищи дворники, все в машину, будем дальше разбираться, кому стало плохо и почему.

Тем временем приехала «труповозка», тело погибшего погрузили в машину и увезли. На месте еще оставались эксперты, они снимали отпечатки пальцев и собирали предметы, которые можно было исследовать. Так, в мусорном ведре обнаружили кусок ваты со следами крови и флакон из-под перекиси водорода.

* * *

Досуг Людмилы Иванченко, которую коллеги по работе, то есть дворники, именовали не иначе, как Люська, разнообразием не отличался: после завершения уборки территории она шла сдавать в пункты приема все, что находила за время работы, — бутылки, макулатуру, металлолом. А потом на вырученные деньги покупала спиртное и дешевую закуску и все это употребляла, причем делиться с кем-либо экономная женщина не любила. В тот весенний вечер Люська употребила бутылку «красненького», закусила банкой рыбных консервов и пошла дышать свежим воздухом: здоровье — прежде всего. Гуляла она в роще, расположенной возле аэропорта. Несмотря на то, что время близилось к полуночи, женщина не боялась бродить в зарослях деревьев в одиночестве. Может, она даже надеялась встретить здесь своего «принца».

— Ёпсель! — воскликнула она, споткнувшись в темноте обо что-то, лежащее на земле. Люська нагнулась, стала всматриваться и поняла, что это — человек.

— Эй, ты живой? — спросила женщина.

В ответ она услышала негромкий храп. Поняв, что на принца спящий отнюдь не похож, Люська принялась обшаривать его карманы. Мужчина, от которого исходил стойкий запах алкоголя, слегка поворочался, но не проснулся. В одном кармане куртки Люська нашла несколько смятых купюр, а вот когда засунула руку в другой карман, обомлела: ее рука коснулась холодного металлического предмета. Женщина вытащила его и с ужасом поняла, что это — пистолет.

— Ни хрена себе!

Люська спрятала оружие в кармане своих широких полумужских брюк и быстро ретировалась. Дома она засунула свою находку в кучу мусора, накопившуюся в коридоре, и легла спать, устроившись на краю кровати, где уже отдыхал от дневных забот ее сожитель Петр.

* * *

— Нашлась мать погибшего, — докладывал Юра Басов, которому поручили узнать подноготную застреленного Семена. — Она уже двадцать лет живет в Израиле. Позвонили ей и попросили самой нам перезвонить, у меня зарплаты на разговоры с Израилем не хватит. В общем, история такая. Семен — ее сын от первого брака. Она развелась с его отцом и вышла замуж за еврея. Они решили уехать в Израиль, Семену в то время исполнилось 18, и в Израиль его не пускали, потому что у него и мать, и отец — русские, а он — совершеннолетний. Но квартиру мамаша уже успела продать, не думая, что сына могут не пустить. Она спихнула сына в армию и решила, что Родина его обеспечит всем необходимым, как минимум, на два года, а потом — видно будет. Сынуля, видно, тоже понимал, что надо как-то выкручиваться, и еще во время службы в армии женился. Естественно, на девушке с жилплощадью. Потом у них родился ребенок. Жена у него была тоже девушка непростая — оказалось, что она вышла замуж не за Сеню, а за его израильских родственников, потому что с их помощью хотела выехать на ПМЖ. Но им в этом отказали: Сеня русский, его жена — тоже, и в Израиле решили, что без них обойдутся. Тогда жена, поняв, что Сеня — существо совершенно бесполезное, с ним развелась. Понятное дело, из квартиры его вытурила, и Сеня остался практически на улице. Устроился дворником, ему давали жилье в подвалах. Мать говорит, что иногда он к ней приезжал, жил там по нескольку месяцев, работал и отправлял деньги жене и дочери.

— Семейка, что надо. Оставили парня без квартиры и чухнули. Армия, конечно, для некоторых — дом родной, но все-таки своя квартира гораздо лучше. Неудивительно, что парень плохо кончил. Хотя для полубомжа это какой-то нетипичный конец. Обычно или спиваются, замерзают, или от ножевых умирают. От огнестрела — не припомню, — рассуждал Павел. — Что еще его мамашка рассказала?

— Еще говорит, что он недавно просил выслать деньги, для чего — не сказал. Хотя при его зарплате понятно, что деньги нужны, просто чтобы выжить. В общем, она их выслала и стала звонить сыну, но телефон не отвечал. У нее был номер телефона его знакомого, сын дал ей недавно, сказал — на всякий случай, потому что его мобильник в подвале плохо ловит. Она позвонила товарищу, трубку взял сотрудник милиции и сказал, что ее сын убит. Вот и вся история. Вряд ли к делу причастна израильская разведка, у них своих проблем хватает.

— Да уж… Тогда родственники — не в счет, надо копать связи здесь, в подвале. Надо с ними поработать, думаю, они все расскажут. Вооруженная банда дворников — это круто.

* * *

Люська долго не могла заснуть, взволнованная необычной находкой — не каждый день добычей становится заряженный пистолет. Но, в конце концов, усталость и выпитая изрядная доза алкоголя сделали свое дело. Поспать долго ей не удалось: крики, доносящиеся из соседней комнаты, прервали ее неспокойный сон. Накинув халат, Люська зашла в комнату, где жили ее «коллеги по работе» — дворники Сеня и Машка. Их ссоры, ругань и драки были делом обычным и уже изрядно надоели, особенно по ночам. Тонкие двери не являлись преградой для громких криков.

Люська увидела Машку, сидящую на полу, стонущую и с помощью обширного запаса матерных слов дающую характеристику своему сожителю Сене. Женщина держалась за поясницу.

— Ну что у вас тут опять? Задолбали, спать не даете, — выкрикнула Люська. — Опять, гад, Машку бил?

— Сволочь, почки отбил, наверное, — запричитала Машка. — Мало того, что спать не дает, по ночам ему, видите ли, телевизор надо на полную громкость включать, так еще и избивает, сука.

— Это кто сука? Смотри, как бы я тебе что-то другое не отбил. Когда хочу, тогда и буду смотреть телевизор. Может, у меня бессонница, — парировал Семен.

— Так. Ты, Сеня, еще раз ее тронешь — убью. Пошел в постель, зараза. Машка, подожди, сейчас дам тебе что-то выпить, чтобы полегчало. — И Люська ушла в каморку, которая служила кухней. Через пару минут она вернулась с бутылочкой. — На, отхлебни, может, поможет. Больше ничего сейчас нет.

— Это что? — спросила Машка.

— Не бойся, не травану. Это настойка шиповника, для почек полезно.

Машка сделала несколько глотков, встала и повалилась на край кровати.

— Чтобы я вас больше не слышала, — грозно произнесла Люська и ушла в свою комнату.

Поспать Люське удалось недолго: около трех часов ночи она проснулась от шарканья ног по коридору, звона посуды и запаха жареного мяса. Женщина поворочалась в постели, но заснуть не получалось. Люська опять встала, накинула халат и вошла в комнату Семена и Машки. За столом сидел Семен и прямо со сковородки ел мясо.

— Что, козел, не спится, и все из-за тебя спать не должны?

— Да пошла ты… — огрызнулся Семен.

— Ты достал, — ответила Люська и вышла в коридор. В груде мусора она нащупала пистолет, взяла его, передернула затвор, положила оружие в карман халата и вернулась в комнату. Подошла почти вплотную к Семену, достала пистолет и выстрелила в грудь ничего не успевшему понять мужчине.

На кровати, испуганно сжавшись в калачик, лежала Машка.

— Что, страшно? — спросила Люська. — Сюда иди, надо его перетащить в коридор. Да вставай ты, зараза. Если что кому ляпнешь — убью.

Взяв безжизненное тело Семена за руки и за ноги, женщины перетащили его в коридор. Никто из жильцов квартиры не проснулся.

— Значит, так. Я сейчас иду и ложусь, ты через пару минут выходишь, кричишь и зовешь всех, говоришь, что Сене плохо. Поняла?

— Поняла, — испуганно прошептала Машка.

Люська пошла к себе в комнату и легла рядом со своим сожителем Василием, который от звука выстрела даже не проснулся. Вскоре из коридора раздались крики Машки. Люська принялась расталкивать Василия.

— Вставай, там что-то случилось.

Василий долго не мог открыть глаза и прийти в себя — сказывалась изрядная доза выпитого вечером дешевого вина. В конце концов,  он, кряхтя, сполз с кровати и вышел в коридор.

— Эй, Сема, ты чего? Пьяный, что ли? А чего это он раздетый?

Василий тряс Семена за плечо, пытаясь привести в чувство и не догадываясь, что тот мертв.

— Что у вас тут случилось? — спросила Люська у Марии.

— И с кем это он тут дрался?

— Да я почем знаю? Просто шум какой-то слышала.

— У него вроде кровь, — сказал Василий, разглядывая свои руки с красными пятнами. — Вон на груди у него царапина. Дайте вату, надо вытереть кровь.

Люська принесла вату и перекись водорода. Василий аккуратно вытер рану.

— Надо положить его на кровать, — продолжал проявлять заботу о потерпевшем Василий. — Помогите мне, аккуратненько надо взять.

Безжизненное тело опять отнесли в комнату и уложили на кровать.

Люська в это время быстро вышла на улицу, прошла к соседнему дому, достала из кармана пистолет, протерла его полой халата и выбросила в открытый люк. Ее отсутствия в подвале в суете никто не заметил. Дворники стали собираться на работу — предстояла первая уборка территории. Когда около восьми утра все вернулись с работы, увидели, что Семен лежит в той же позе, в которой его оставили. Василий увидел на руке Семена кровь, попросил вату и какую-нибудь заживляющую мазь, чтобы обработать рану. Он второй раз оказал медицинскую помощь покойнику, то ли не замечая, что мажет мазью «Спасатель» рану трупа, то ли боясь признаться себе в этом.

— Что-то он в себя не приходит, надо бы «скорую» вызвать, — сказал Василий и набрал «103».

* * *

— Ну что, рассказывай, как и за что убила Семена Лучко, — начал Юра допрос подозреваемой Людмилы Савельевой.

— Ты чего? Кого я убила? Семку? Да он с кем-то в коридоре подрался, потом ему плохо стало. Кто ж знал, что он помрет, — пыталась выкрутиться Люська.

— Хватит, этих баек из жизни дворников я уже наслушался. Не буду утомлять тебя сложными терминами, но экспертиза показала, что на твоей кофте обнаружены следы пороховых газов. Может, кто-то надел твою кофту и убил Лучко?

— Может. А почему нет?

— Ага. А потом этот кто-то снял твою кофту и положил в тумбочку в твоей комнате. У тебя уже есть судимость за кражу, так что не накручивай себе срок. У нас есть все доказательства. Твои и твоих дружков передвижения, записи разговоров, так что не отвертишься. Будешь писать явку?

— Ладно, начальник. Твоя взяла. Давай бумагу.
9144

Комментировать: