Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5 ... +8
вечером +5
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Книга, посвященная Семёну Крупнику

Суббота, 4 мая 2013, 20:31

Ирина Вишневская

Юг, 28.03.2013

Пятого апреля народному артисту Украины Семену Самойловичу Крупнику исполнилось бы восемьдесят пять лет. В канун юбилея выходит в свет книга «Артист одесского народа», написанная журналистом Ириной Вишневской. Автор более трех лет собирала материал, встречалась с членами семьи, друзьями и коллегами Семена Самойловича (за это время было взято более пятидесяти интервью!). В книгу вошли рассказы о том, как Семен Самойлович работал и отдыхал, как строил личные отношения с домочадцами, друзьями и коллегами. На каждой странице книги присутствует еще один герой — время, в котором жил Семен Самойлович Крупник.

Год назад «Юг» уже знакомил читателей с одной из глав тогда еще рукописи книги «Артист одесского народа». Сегодня мы публикуем очередную главу.

АСЯ И СЕНЯ

Андрей Крупник, старший сын:

— У папы был старший брат, его звали Миша. В тридцать седьмом году он попал в армию, по-моему, в Финляндию, не успел вернуться — началась война. Дядя Миша прошел всю войну и погиб тринадцатого апреля сорок пятого года. Сохранились его письма с фронта: он писал моему папе, давал разные советы, даже учил, как пользоваться фотоаппаратом.

Дядя Миша был очень умным и образованным человеком. Отец часто, особенно когда была жива бабушка, вспоминал его, и всегда с благодарностью. Они говорили о нем, обсуждая, как бы дядя Миша поступил в том или ином случае. Он был серьезным наставником для папы. Именно он подтолкнул его к актерству, советуя в своих письмах: «Сеня, ты попробуй — у тебя получится, ты будешь хорошим актером!».

Михаил Крупник, младший сын:

— Заметьте, не каким-нибудь, а именно хорошим! Наверное, такой подход в семье был всегда. Папа тоже любил говорить: «Будь дворником, но хорошим дворником, будь профессором, но хорошим, будь кем угодно — но хорошим!».

После окончания авиационного техникума папа работал на авиационном заводе и участвовал в постановках самодеятельного театра. Однажды этот театр поехал в Москву на какой-то конкурс — это было уже после войны. Они повезли «Грозу» Островского. Папа играл Тихона. Его заметили, сказали, что ему нужно обязательно учиться. После этого он решил поступать в Щукинское училище. Это было непросто. Во-первых, в театральные учебные заведения и в то время было трудно попасть. А во-вторых, было много фронтовиков, которые имели льготы. Но несмотря на это, папа поступил.

В пятьдесят первом году студентов щукинского училища как статистов, и папу в том числе, пригласили сниматься в черно-белом фильме-сказке «Садко». На съемочной площадке расставляли софиты. Папа решил отодвинуть высоковольтный кабель, а он оказался оголенным. Папу стало трясти. Рядом оказался человек, который схватил лежавший неподалеку топор и перерубил кабель.

Папа получил очень сильный ожог, хорошо, что сердце выдержало. Его сразу же отвезли в больницу Склифосовского, а когда выписали, он поехал долечиваться к родителям в Ступино, это в девяноста шести километрах от Москвы. Там-то он и познакомился с нашей мамой — Агнессой Михайловной. Она окончила Пермский медицинский институт и молодым специалистом была направлена в ступинскую городскую больницу. Мама сделала папе перевязку, а на следующий день он пришел к ней с цветочками и пригласил на свидание. В том же городе они поженились, там же родился мой старший брат, так что трагическая история переросла в романтическую.

Анна Чернобродская, заслуженный деятель искусств Украины, директор концертно-выставочного комплекса Одесского морского вокзала:

— В жизни Семена Самойловича было много интересных эпизодов: он учился вместе с Ширвиндтом, Лановым. И после окончания учебы мог остаться в Москве, но он поехал в закрытый город Челябинск-40, в музыкально-драматический театр.

Андрей Крупник, старший сын:

— В Челябинск-40 папа попал по распределению как драматический актер. Одновременно он работал и начальником городского отдела культуры. Его музыкальный талант и оригинальную пластику разглядела Марья Васильевна Боровик-Матвеева, мама Генриха Боровика. Она и стала его первой партнершей в опереттах, которые ставились в этом театре. А ее муж Авиэзер Абрамович Боровик был дирижером этого театра. Вот почему папа так дружил с их сыном Генрихом Боровиком.

Карина Шрагина-Кац, литературный редактор Театра кукол, актриса:

— Рассказывая о Челябинске-40, Семен Самойлович вспоминал: «Мы варились в собственном соку и даже специально звали кого-нибудь приехать и профессионально оценить нашу работу». Поэтому он решил уехать оттуда. Пробовался в Москве, но по разным причинам ему отказали. И тогда он прошел прослушивание и поступил в Одесский театр оперетты.

Михаил Крупник, младший сын:

— В Одессу мы приехали тринадцатого ноября шестидесятого года. Прилетели на самолете, а контейнер с нашими вещами пришел только через месяц. Вначале нас поселили в гостиницу «Центральная», которая выходит на Соборную площадь. Мы прожили там месяц-полтора.

А потом нам дали временную квартиру в Колодезном переулке. Папа тогда еще работал в старой Оперетте (она находилась рядом с Русским драматическим театром в здании, в котором сейчас ТЮЗ). И окна его гримерной «смотрели» на окна нашей квартиры, их разделяло несколько метров.

В то время с продуктами были перебои, а в буфете Оперетты всегда было что-то вкусненькое — яйца, сметана, масло. Папа покупал масло, заворачивал его в бумагу или газету, подходил к окну — в костюме, в гриме — и перебрасывал его маме, которая стояла в окне нашей квартиры и ловила продукты.

Интересно, что дом, в котором мы тогда жили, сейчас принадлежит Русскому театру, в той нашей первой квартире теперь размещается бухгалтерия, а двери парадной стали дверьми служебного входа, и папа, когда он уже работал в Русском театре, проходил через них.

Валентина Патран, друг семьи:

— Лет пятнадцать я была председателем профкома четвертой больницы, она находилась на Тираспольской угол Нежинской (главврачом у нас был Юрий Никандрович Гордон, поэтому больницу так и называли — «гордоновской»). Оперетта и Русский театр были рядом, и артисты чуть что сразу прибегали ко мне, и в какой кабинет нужно, я их без очереди заводила. А когда мы на праздники устраивали вечера, все они у нас выступали. В городе так и говорили: «О! Гордон гуляет, у него вся Оперетта!».

Как-то, я работала заведующей рентгенотделением, мне звонит Водяной и говорит: «Валюша, у нас есть новый актер, ты возьми его и разберись сама». Речь шла о Крупнике. Семен Самойлович поднялся ко мне (его беспокоила поясница), и я ему, естественно, сразу сделала снимок. Так мы и познакомились.

Через несколько дней в большой столовой на Дерибасовской у нас проходил вечер, посвященный 8 Марта, было много артистов Оперетты (в том числе Михаил Водяной с Марой Деминой), пригласили и Крупника. Тогда он представил нашему главврачу Асю, свою жену. Она была гинекологом, оперирующим хирургом, и не могла устроиться на работу, а во второй роддом как раз требовался врач.

Сеня был очень коммуникабельным человеком, он сразу располагал к себе, поэтому, когда мы уходили с вечера, мой муж предложил пригласить Крупников в гости. Мы жили на Подбельского, а они получили квартиру на Соборке, рядом со сто двадцать первой школой. С этого момента и началась наша дружба. В день мы звонили друг другу по несколько раз, дети наши подружились, росли вместе. Выходила замуж моя дочка, женился их сын — мы всегда были вместе.

Много было радости. Много было и бед. Например, их старший сын забрался на высокий школьный забор и упал, потерял сознание. Ася в первую очередь позвонила моему супругу Льву Васильевичу. Он тут же примчался. Она попросила его пойти и предупредить Сеню. После этого они забрали меня с работы, и мы все вместе поехали в больницу.

Беда была, когда у Сени умер отец. Он не мог оставить мать одну в Ступино и забрал ее к себе. Чудесная была женщина, необыкновенной житейской мудрости, очень отзывчивая и добрая.

Помню еще такой случай. Мой муж был на работе (Семена Самойловича в городе не было), звонит ему Ася: «Чего ты сидишь, у меня кипяток на голову льется!». Он, ясное дело, помчался к ней. Оказалось, что прорвало трубу с горячей водой. Вы бы видели этот вздыбленный паркет, падающие обои, залитую мебель и все прочее.

Семен Самойлович сам ремонт сделал. Мы тоже приходили, помогали. А их младший сын Миша, пока стены были голые, писал на них четверостишья и у него это очень ловко получалось.

Михаил Крупник, младший сын:

— Дома у нас не было ничего такого — типа ковров, хрусталя, но все необходимое имелось. Папа никогда не разбрасывался деньгами, но при этом не слыл жмотом.

Анна Чернобродская, заслуженный деятель искусств Украины:

— У Семена Самойловича никогда не было столько денег, чтобы он мог шиковать. В этом вопросе он, насколько это было возможно, был разумен. Вопрос денег был проблемным для всех артистов того поколения. Но у него был хлебосольный дом. И последняя копейка могла быть потрачена на друзей.

Михаил Крупник, младший сын:

— До сих пор помню, как у нас на даче впервые появилась Анна Семеновна Чернобродская. Это было где-то в восемьдесят четвертом году, в июне.

Что сделал папа: у нас были абрикосы, он выложил ими все дорожки, чтобы гости не заблудились. Шутка такая. Ерунда вроде как, детская шалость в его-то возрасте, но так было.

Анна Чернобродская, заслуженный деятель искусств Украины:

— Сначала Семен Самойлович с Агнессой были у нас в гостях — в маленькой двадцатисемиметровой квартирке. И мы устроили «пиратский ужин». А когда мы впервые пришли к ним на дачу, все дорожки действительно были уложены роскошными спелыми абрикосами.

Михаил Крупник, младший сын:

— Дома всегда праздновали все дни рождения. Мама несколько дней стояла у плиты, а папа «делал базары», все подносил, подавал, всегда курицу, рыбу разделывал. Когда еще была жива бабушка, она занималась фаршированной рыбой, штруделем. А я готовил оливье. Такая была традиция.

Для родителей пригласить друзей было удовольствием, а не повинностью. Чем больше людей, чем вкуснее на столе еда, тем больше радости в доме. У нас была большая квартира, в ней собирались до пятидесяти человек гостей. Стол ставили буквой «п», и все садились вокруг него. К нам всегда любили приходить...

Маша Крупник, внучка:

— Не представляю, как после ночного бабушкиного дежурства в родзале можно было закатывать такие банкеты, какие закатывали они!

Анна Чернобродская, заслуженный деятель искусств Украины:

— И во время этих застолий никогда не было такого, чтобы он выделял себя, мол: «Вот я — знаменитый актер».

Игорь Равицкий, народный артист Украины, художественный руководитель Одесского академического украинского музыкально-драматического театра им. В. Василько:

— Мы дружили семьями, наши дома находились рядом, и мы часто встречались у Крупников. Случалось, Семен Самойлович был таким уставшим, что засыпал прямо в кресле. А потом просыпался и, как ни в чем ни бывало, продолжал разговор. В своей жизни я видел еще только одного человека, который так же мог уснуть и, проснувшись, мгновенно включиться в беседу, это был Игорь Владимиров, бывший муж Алисы Фрейндлих, ленинградский режиссер, он как-то приезжал в Одессу. Кстати, Семен Самойлович его сфотографировал, и этот снимок тоже висел в коридоре его квартиры среди фотографий людей, с которыми он встречался: Мэлора Стуруа, Григория Горина, Марка Захарова…

Андрей Крупник, старший сын:

— Гости собирались, общались час, два, три… Вдруг папа говорил: «Так, ребята! Время!». И уходил спать. Он понимал, что на следующий день нужно быть в форме. А все продолжали общаться.

Наталья Дубровская, заслуженная артистка Украины:

— Мы вместе в театре работали лет пятнадцать. Когда-то много ездили на гастроли, и как-то у нас получилась своя компания: Крупник, Школьник и я. Каждое утро на гастролях Семен Самойлович стучал в дверь моего номера: «Просыпайся, я уже купил булочки». Он обо всем успевал позаботиться, а мы со Школьником сонные, как два нахлебника, ели булочки и пили чай.

А когда с женой ездил, Ася нас баловала. Мы даже не ходили в буфет — все было у Крупника: чай, обед, ужин. Так, видимо, были построены у них в семье отношения: ты не должен закрыться в номере один и быстренько все скушать — мы в хороших отношениях, значит мы все вместе поужинаем, потреплемся, что-то порассказываем о детях, о животных. О театре практически не говорили, разве что вспоминали что-то смешное — накладки, которые происходили в спектаклях.

Ася была необыкновенно добрым и заботливым человеком. Но думаю, если бы Семен Самойлович не был бы заботливым и добрым по отношению к ней, к семье, то и она не была бы такой по отношению к нему и его друзьям.

Оксана Загорулько, автор и руководитель эксклюзивного проекта «Дамский салон» (Ильичевск):

— Между Агнессой Михайловной и Семеном Самойловичем были очень трогательные отношения. Агнесса Михайловна, будучи сильной женщиной и очень квалифицированным врачом, рядом с ним становилась маленькой девочкой. Она шутила, смеялась, готовила вкусности… И наверное, каждая женщина, независимо от возраста, когда общалась с Семеном Самойловичем, чувствовала себя Женщиной с большой буквы. При этом он не ухаживал, не целовал руки, не говорил традиционные комплименты — он вообще был немногословен, но в нескольких фразах мог изложить глубокую мысль.

Игорь Равицкий, народный артист Украины:

— Семена Самойловича я знал очень давно, еще с тех пор, когда был школьником, жил и учился в Херсоне. Мои родители работали в херсонском театре, папа был главным режиссером, мама — актрисой, а Семен Самойлович приезжал к нам со спектаклями Одесской оперетты. Первое впечатление от него — красавец! После окончания спектакля его всегда ждала толпа девушек.

Михаил Крупник, младший сын:

— Ревновала ли его мама? Эти вещи в нашей семье никогда не обсуждались. Никто не задавал таких вопросов. Если что-то и было, то было только между ними.

Валентина Патран, друг семьи:

— Ася не то чтобы вообще его не ревновала, но это у нее никогда не было пунктиком. Сеня к этому не давал реального повода — вся их жизнь проходила на глазах, а мы вообще на одном «пятачке» жили. Хорошая была семья.

Ася была предана ему, жила его интересами, знала обо всем, переживала за его роли. Они только переступали порог нашего дома, как она говорила: «Сеня, расскажи это… Сеня, расскажи то…».

Евгения Дембская, народная артистка Украины:

— Ася была той основой, на которой держался быт и жизнь всей семьи. Она очень волновалась, когда Сеня задерживался на репетиции, звонила, чтобы в театре покушал. Он тоже был хорошим мужем, заботливым.

Михаил Крупник, младший сын:

— Мы с Андреем гордились своими родителями — каждый из них был личностью. Мама тоже была в городе не последним человеком. К концу ее жизни выяснилось, что немало одесситов прошли через ее руки: она принимала роды, и многие ей писали письма с благодарностью — и из Америки, и из Германии...

Марина Любарская, друг семьи:

— Сеня всегда в шутку говорил об Асе: «Что вы хотите — она все знает. Она же уже тридцать лет в органах! Кого не знаю я, того «родила» Ася». Она была очень хорошим врачом, к ней было трудно попасть. И пациенты, и коллеги относились к ней уважительно.

Маша Крупник, внучка:

— Бабушка у нас была очень энергичная. Рядом с таким мужем она старалась идти в ногу со временем.

Михаил Крупник, младший сын:

— У родителей было как бы негласное соперничество в популярности и известности. Однажды был такой случай: как-то на Садовой улице, возле главпочтамта, на городской Доске почета вдруг появилась мамина фотография. После этого, помню, мама сказала: «Ага, моя фотография там висит, а твоя не висит!». Папа, конечно, завелся… Это было смешно.

Мама гордилась папой, хотя не говорила об этом вслух. У нас вообще не было принято восхищаться друг другом. После премьеры мы любили собираться семейным кругом. Мама иногда подначивала папу — не по злобе, а так: обронит какую-нибудь критическую фразу, хотя можно было бы и промолчать. А папа сразу начинал заводиться. Мама умела поговорить, и папа умел поговорить — ну так, чтобы пар выпустить. Но какая семейная жизнь без этого?! Это же не показатель!

Когда мама тяжело заболела и лежала в отделении больницы, которым заведует Ольга, жена моего брата, ей был обеспечен хороший уход. Но папа приходил и сам, если надо было, убирал. И так до конца маминой жизни… Он как муж был очень ответственным. Идеальным — не знаю, но очень ответственным за все. Если возникала сложная ситуация, он ее решал. Он умел решать любые проблемы.

Ольга Крупник, супруга старшего сына:

— У Агнессы Михайловны была болезнь Альцгеймера, которая приводит к постепенному затуханию мозговых функций. Как врач я не раз сталкивалась с тем, что статусные люди стесняются близких, заболевших этой болезнью, изолируются от них. И в чем-то их можно понять. Но Семен Самойлович всегда был рядом с Агнессой Михайловной! Если его куда-то приглашали, он говорил: «У меня жена нездорова, но я приду с ней». Меня это просто поражало!

Он следил за тем, чтобы Агнесса Михайловна на людях выглядела на уровне, приводил ее в порядок, подкрашивал губы. А когда порой она вела себя неадекватно, уводил ее и так мастерски выходил из этих ситуаций, что они казались, скорее, не смешными, а трогательными.

Авраам Вольф, главный раввин Одессы и юга Украины:

— Помню случай, когда господин Крупник проявил себя как интеллигентный и духовный человек. Я со своей женой был приглашен на вечер в еврейскую семью. Туда же пришел и господин Крупник со своей супругой. Она уже была очень больна и не совсем понимала, что с ней происходит. Но он так терпеливо вел себя с ней, так за ней ухаживал. И это было так прекрасно, что я не выдержал и обратил внимание своей жены: «Смотри, какой необыкновенный человек!». Это было потрясающе! Так должно быть между мужем и женой.

Ольга Крупник, супруга старшего сына:

— Когда Агнесса Михайловна уже лежала в больнице, Семен Самойлович каждый день приходил, проведывал ее. Она перестала узнавать меня, не всегда узнавала внуков, но до последнего дня узнавала Семена Самойловича. Как только видела его, брала за руку и начинала улыбаться. А он ей: «Асечка, Асюля…». Гулял по коридору и никогда не раздражался на нее!

Олег Школьник, народный артист Украины:

— Мы часто бывали друг у друга в гостях, вообще было ощущение одной семьи. Когда Крупники приходили к нам, Ася обязательно что-нибудь приносила: или Сенину жареную рыбку (он же был заядлым рыбаком), или пирожки. А как-то они принесли два куста с сиреневыми и белыми цветами. Они до сих пор у нас растут. Их стебли переплелись, и мы называем их Сеней и Асей.

Евгения Дембская, народная артистка Украины:

— Конечно, с Асиной смертью Сеня очень многое потерял, и он это осознавал…
4464

Комментировать: