Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -7 ... -6
утром -5 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

«Каждый человек должен видеть солнце!» (добавлено)

Пятница, 13 марта 2015, 11:34

Лилия Новицкая, Александр Левит

Одесский вестник, 28.02.2015

Многим невдомек, что эти слова принадлежат не кому-нибудь, а гениальному офтальмологу академику Владимиру Филатову. А произнес их будущий ученый еще в далекой юности, когда увидел слепого человека, постукивающего палочкой. С тех пор эти слова стали девизом всей долгой жизни Владимира Петровича, которому нынче исполнилось бы 140 лет.

В Институте глазных болезней и тканевой терапии имени В.П. Филатова на знаменитом Французском бульваре полным ходом идет подготовка к предстоящему юбилею. Беседуя с сотрудниками института о прославленном академике, о котором до сих пор помнит не только Одесса, но и мировая общественность, мы лишний раз убедились в том, насколько талантливым был этот великий ученый и неординарный человек. Впрочем, судите сами.

Потомственный дворянин, выходец из династии медиков Владимир Филатов родился 27 февраля 1875 года в селе Михайловка Саранского уезда Пензенской губернии. Вскоре семья переехала в Симбирск, где мальчик окончил классическую мужскую гимназию, получив блестящее образование. По воспоминаниям современников, он вообще был личностью неординарной и многогранной: писал стихи и картины, музицировал, слыл философом, владел несколькими иностранными языками. Но профессией выбрал медицину и, конечно же, офтальмологию, поступив на медицинский факультет Московского университета. Еще в бытность студентом Владимир Филатов занимался научной работой и даже сделал свои первые открытия. Не случайно после окончания университета был оставлен ординатором глазной клиники alma mater.

Карьера молодого ученого складывалась весьма удачно. Фортуна улыбнулась ему и в Одессе, куда Владимир Филатов переехал в 1903 году. Став ассистентом глазной клиники Новороссийского университета, он успешно защитил докторскую диссертацию на тему «Учение о клеточных ядах в офтальмологии». Затем последовали приват-доцентский курс, утверждение заведующим кафедрой и клиникой глазных болезней. Всех поражали, судя по воспоминаниям, новизна идей и научный потенциал молодого ученого. Это не осталось незамеченным, и постановлением правительства СССР было принято решение о создании в Одессе крупной клинической и экспериментальной базы для научных исследований. А уже в 1936 году усилиями В.П. Филатова был организован Институт экспериментальной офтальмологии (ныне Институт глазных болезней и тканевой терапии имени В.П. Филатова Национальной академии медицинских наук), который он и возглавил, оставаясь его директором до последних дней жизни.

О научных же достижениях великого ученого и говорить не приходится. Нам рассказали, что он одним из первых в мире провел успешную операцию по пересадке роговицы, при которой пересадочным материалом служит донорская роговица. И сегодня эта операция дает пациентам шанс сохранить зрение. В копилке академика — собственные методы лечения глаукомы, трахомы, травматизма в офтальмологии, изобретение многих оригинальных офтальмологических инструментов, создание учения о биогенных стимуляторах, разработка методов тканевой терапии. Заслуги ученого перед мировой наукой настолько значимы, что в 2014 году имя В.П. Филатова внесено в Зал славы мировой офтальмологии.

Науке Владимир Петрович, по свидетельству его ученицы Зинаиды Михайловны Скрипниченко, служил по-рыцарски верно и самоотверженно, стремясь к тому, чтобы «скальпель в опытных руках, как писал он в одном из своих стихотворений, нес людям счастье и Прозренье». Пациенты, надо сказать, платили академику восхищением и благодарностью. По рассказам Зинаиды Михайловны, «он вел переписку с больными, письма с просьбой о помощи были нередко адресованы самым причудливым образом. Вот лишь некоторые «шедевры». «Одесса, поликлиника у Черного моря», «Одесса, главному фельдшеру по глазам» или «Черное море, Филатову». В институт продолжали идти письма и после смерти ученого в октябре 1956 года.

Владимир Петрович, как уже упоминалось, слыл неординарной личностью и ему, как говорится, ничто человеческое не было чуждо. Очевидцы рассказывали, что в редкие минуты отдыха В. Филатов работал над мемуарами, в которых сквозили тонкий юмор, редкая наблюдательность и жизненный оптимизм. Весной одесситы часто видели академика в Аркадии, на Малом Фонтане, где, сидя на берегу моря, он писал этюды, в которых было много моря, солнца и зелени.

Но, пожалуй, самым большим достижением академика стала созданная им уникальная школа офтальмологов — филатовцев, которая нынче насчитывает уже четвертое поколение ученых. И сегодня ученики учеников В.П. Филатова передают своим младшим коллегам не только опыт и знания, но и традиции, жажду знаний, стремление к совершенствованию на благо пациентов. Стоит ли удивляться, что и по сей день Институт остается одним из лидеров мировой медицинской науки и практической медицины.

В институте разрабатываются такие методы лечения, которых нет в мире. Например, высокочастотная электросварка биологических тканей в офтальмологии. Этот метод — совместное детище одесских офтальмологов и ученых Института электросварки имени Е. Патона.

Или взять заведующую детским отделением доктора медицинских наук, профессора Надежду Федоровну Боброву — дочь профессора З.М. Скрипниченко, о которой речь шла выше. Так вот Надежда Боброва — автор органосохраняющего способа лечения ретинобластомы, иными словами, внутриглазной злокачественной опухоли у детей. Раньше глаз просто удаляли. Надежда Федоровна предложила вводить химиопрепараты непосредственно в глаз, что, как убедились врачи, позволяет сохранить не только глаз, но и зрение.

Не меньших успехов добились ученые и в работе над созданием искусственной роговицы. Дело в том, что, по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), ежегодно в мире в пересадке роговицы нуждается десять миллионов человек. Но из-за ее нехватки проводится всего лишь сто тысяч операций. И вот уже сегодня можно надеяться, что палочкой-выручалочкой станет искусственная роговица, над созданием которой работают одесские офтальмологи. Работы идут в двух направлениях: создание искусственной роговицы на базе роговицы свиньи и из коллагена. Работы по созданию искусственной роговицы одесситы проводят вместе со своими шведскими коллегами.

Очень важные исследования проводятся в лаборатории фармакологии и тканевой терапии, возглавляемой доктором медицинских наук, профессором Еленой Петровной Сотниковой. Они связаны с практической реализацией метода тканевой терапии — приоритетного учения академика В.П. Филатова о биогенных стимуляторах. Оно послужило основой для создания лекарственных форм препаратов из тканей животного и растительного происхождения, а также из геоорганических объектов (лиманной грязи, морской воды, торфа). А, стало быть, появилась возможность со временем заменить этими новинками химические препараты.

Можно еще очень долго рассказывать об институте, наработках его ученых, которые и поныне следуют традициям, заложенным еще В.П. Филатовым. Не случайно, по словам директора института, члена-корреспондента НАМН Украины, доктора медицинских наук, профессора Натальи Владимировны Пасечниковой, это — одно из немногих лечебных учреждений нашей страны, чья деятельность хорошо известна в мире, к мнению ученых которого прислушиваются ведущие офтальмологи. Ежегодно в институте проводится около пятнадцати тысяч операций, более ста тысяч пациентов из всех уголков Украины, стран СНГ, дальнего зарубежья посещают поликлинику института. И во всех направлениях, получивших развитие в институте еще со времен В.П. Филатова, ученые и до настоящего времени остаются лидерами.

Этот феномен объясняется довольно просто. Ключом к нему, пожалуй, может служить высказывание: «Мы велики не потому, что мы такие сами по себе, а потому, что стоим на плечах гигантов». Институт же, считают ученые-офтальмологи, действительно стоит на плечах одного из таких гигантов, каким был академик В.П. Филатов. За свою долгую жизнь он воспитал целую плеяду блестящих ученых, среди которых академик Н.А Пучковская, профессора Б.С. Бродский, С.Ф. Кальфа, С.А. Бархаш и многие другие. И сегодняшний день в Институте глазных болезней и тканевой терапии имени В.П. Филатова заполнен заботами и ежедневным трудом сотен его сотрудников. Девиз всей жизни Владимира Петровича, гласящий, что каждый человек должен видеть солнце, остается там в силе и поныне.

* * *

Академик Филатов: «Хорошо, что я не гинеколог…»

Факты, 28.02.2015

Исполнилось 140 лет со дня рождения выдающегося ученого-офтальмолога

Академик, Герой Социалистического Труда Владимир Филатов более полувека прожил в Одессе. Здесь он основал Институт офтальмологии и тканевой терапии. Здесь пришла к нему всемирная известность. В этом городе он и похоронен. К сожалению, не осталось в живых прямых потомков Владимира Петровича, его близких родственников. Единственный сын академика Сергей Филатов, тоже офтальмолог, долгое время работавший с отцом, ушел из жизни в начале 1980-х годов.

О том, каким человеком был знаменитый ученый, «ФАКТАМ» рассказывали известные одесские окулисты, близко знавшие Владимира Петровича.

Вера Стрельцова была старшей операционной сестрой, а затем — врачом, личным ассистентом академика Филатова. Владимир Петрович, не любивший фамильярности, обычно обращался ко всем по имени-отчеству. Но для Стрельцовой делал исключение, ласково называя ее Верочкой. Полтора года назад Вера Натановна ушла из жизни. Однако сохранилась запись нашей с ней беседы.

— С академиком Филатовым я познакомилась в годы Великой Отечественной войны, в ташкентском госпитале, — вспоминала 90-летняя Вера Стрельцова. — Зимой 1942-го нас, первокурсников юридического института, отправили в госпиталь помогать раненым. Потом я перевелась на вечернее отделение и попросилась в госпиталь на работу. А что было делать? Папа умер, мама болела, на руках маленький племянник…

Взяли санитаркой: на пару с огромным узбеком таскала раненых. Я была юным хрупким, вечно недоедающим созданием, а на носилках лежали здоровенные дядьки, «закованные» в двухпудовые многослойные гипсы… Врачи меня жалели и предложили экстерном сдать экзамены на курсах фельдшеров запаса Красной армии, засчитав работу санитаркой за практику. Так я стала медсестрой.

Академик Филатов в то время широко внедрял при лечении ранений (не только глазных) метод тканевой терапии. Он осматривал язвенные культи солдат, а я ходила следом и делала перевязки. Вдруг подзывает: «Сходите к начальнику госпиталя, скажите, что прошу вас назначить старшей операционной сестрой». Я ужасно смутилась, даже испугалась: «Плохо знаю медицину и совсем не знаю ничего о глазных болезнях». «Мы научим», — успокоил академик. Наставником моим стала его первая помощница Варвара Скородинская. Я быстро освоила технологические нюансы, особенности сложных ранений и стала профессиональной операционной медсестрой.

В июне 1942-го Владимир Петрович написал письмо на имя директора ленинградской Военно-медицинской академии имени Кирова с просьбой зачислить меня на учебу (до войны женщин туда принимали в виде исключения). Увы, к тому времени вышел приказ председателя Государственного комитета обороны Сталина, запрещающий принимать в академию слабый пол. Но Филатов был настойчив. Пригласил домой двух генералов — командующего Среднеазиатским округом и его зама. И они подписали ходатайство, отправив его Сталину в Москву. Правда, из Москвы пришел очередной отказ.

Зато в следующем году мне повезло: в 1943-м в ташкентском мединституте открыли «вторую смену». Продолжая работать, я проучилась три года на стационаре, а на четвертом и пятом курсах училась и уже ассистировала Филатову.

Получив диплом, поехала к Владимиру Петровичу на дачу, чтобы отпроситься на недельку в отпуск: хотела немного отдохнуть. Ответ был категоричен: «Я год держал для вас вакантную должность, а вы хотите, чтобы какой-то генерал слямзил ее?! Завтра же на работу!» (Выражение «слямзил» было одним из любимых у Филатова.)

Запомнился Вере Натановне 75-летний юбилей Филатова в 1950 году. Засвидетельствовать свое почтение юбиляру в Одессу приехали именитые доктора со всего СССР. Из молодых пригласили только Веру Стрельцову.

Юбилей отмечали в Театре оперы и балета. Торжественный президиум, высокопоставленные должностные лица, здравицы в честь юбиляра и, конечно же, подарки. Одним из них стал солидных размеров макет человеческого глаза. Владимир Петрович со всей серьезностью заметил: «Как хорошо, что я не гинеколог…» В зале воцарилось гробовое молчание: позволить себе так пошутить в то время могли единицы…

А спустя два года началось печально известное «дело врачей».

— На каждого находили компромат, «накопали» и на меня, — вспоминала Вера Натановна. — Дело в том, что два экзамена в институте я сдала досрочно. Этой неразберихой и воспользовались: мол, нет подтверждения, что сданы физика и химия. Уничтожить меня взялся тогдашний ректор Одесского медицинского института Дейнека, который потребовал… вернуть диплом. Помню, в мединституте уборщица предупредила: «Беги отсюда, девочка. ОНИ уже собрались и договариваются, как будут тебя „валить“. Беги, а то пропадешь…»

Ученый мировой величины, депутат Верховного Совета, лауреат Сталинской премии Владимир Филатов пытался помочь любимой ученице. Звонил, писал, просил, объяснял, что лично видел зачетку, в которой были одни пятерки… Отправился к ректору мединститута Дейнеке: «Я бы за сына своего не поручился, а за нее даю руку на отсечение». Ответ был циничен: «Поберегите вашу руку, Владимир Петрович. Все это эмоции».

Филатов пригласил Стрельцову к себе: «Верочка, не обижайтесь, но я ничего не могу сделать. Вы должны уехать из Одессы. Вы очень способный человек и будет больно, если пропадете. Отправляйтесь в Сибирь, где нет такого антисемитизма. Я приехал из Москвы: там в кованых сапогах ходят по головам людей…»

Помог счастливый случай. Когда Вера Стрельцова в числе прочих «врагов народа» выстаивала в Одесском обкоме партии многотысячную очередь, чтобы выпросить хоть какую-то работу, к ней подошел мужчина: «А вы что здесь делаете?» И велел прийти в другой день. «Я сразу обратила внимание на маленький рубчик на роговице его глаза — знак филатовской операции, — с улыбкой вспоминала Вера Натановна. — Однако припомнить незнакомца не смогла. Оказалось, это секретарь обкома Тараненко. Он-то и помог. Сдала повторные экзамены, получила место врача-окулиста в поликлинике. Приступила к работе 10 марта 1953 года… в день похорон Сталина».

…Возглавив Одесский НИИ офтальмологии и тканевой терапии, Филатов принципиально не брал деньги у больных в институте. «Он говорил: «Если вы взяли деньги у больного, то должны снять с себя белый врачебный халат», — вспоминала Вера Натановна. Но Владимир Петрович имел разрешение вести частную медицинскую практику. Человек, который хотел уплатить за частный визит, мог официально записаться на прием к академику. Филатов принимал таких больных вне стен института, часто делал глазные операции. Ассистировали ему Вера Стрельцова и Варвара Филатова-Скородинская, супруга ученого.

Случалось, Вера Натановна обсуждала со своим учителем и сложные медицинские проблемы, например, вопрос эвтаназии — легкой смерти. На территории института тогда работал садовник. Филатов любил с ним общаться. Спустя время садовник тяжело заболел, уже не мог ходить, лежал у себя дома. Академик установил порядок, согласно которому все дежурные врачи должны были дважды в день контролировать самочувствие больного, а утром на пятиминутке докладывать. Когда состояние садовника резко ухудшилось, молодые врачи на пятиминутке спросили Филатова: почему человеку, который страдает неизлечимой болезнью, нельзя сделать инъекцию и прекратить страдания его и окружающих? Филатов ответил: «Люди злы. Сегодня они это сделают, потому что человек действительно неизлечимо болен, а завтра — потому что не захотят его лечить. Нельзя давать им в руки такую возможность!»

В облике Владимира Филатова, как замечали близко знавшие его люди, было много от старого интеллигента в традиционном представлении. Собственно, он и был продолжателем традиций русской интеллигенции (его дед — отставной ротмистр, имел семерых сыновей, и пятеро из них — в том числе отец Филатова — стали врачами). Академик любил живопись и литературу, обладал тонким чувством юмора. Нередко цитировал Козьму Пруткова, портрет которого висел у него в спальне-кабинете. Владимир Петрович и сам писал стихи, рассказы. Прекрасно рисовал, особенно удавались ему пейзажи. Говорил: «Если бы я не стал врачом, то обязательно — художником».

В научных исследованиях Владимир Петрович не замыкался в рамках своей специальности, выходя далеко за пределы офтальмологии. Так, еще в 1916 году он предложил принципиально новый метод пластической хирургии — «круглый стебель». Благодаря этому методу стало возможным лечение и восстановление здоровья раненых бойцов в годы Великой Отечественной войны.

Среди уникальных открытий ученого — пересадка роговицы. Он разработал специальный инструмент — трепан для иссечения бельма на глазу. Одновременно был решен вопрос и об источнике прозрачной ткани, пересаживаемой на место иссеченного бельма. Им стала… роговица трупного, сохраненного в холоде глаза. Нынче операцию пересадки роговицы может делать практически каждый офтальмолог.

Еще одно выдающееся филатовское достижение — метод тканевой терапии, разработанный в 1933 году. Суть в том, что в маленьком кусочке пересаженной консервированной роговицы имеются вещества, способствующие рассасыванию бельма. Они помогают выздоровлению при воспалении роговицы, если «подсадить» кусочек роговицы консервированной. Подсадки были с успехом применены и при тяжелых заболеваниях кожи. Так возник метод тканевой терапии. По сути, академик открыл тайну биогенных стимуляторов и на практике доказал, что, введенные в организм, они способствуют выздоровлению.

Благодаря академику Филатову отечественная наука обогатилась новыми методами клинического исследования глазных болезней, трахомы и глаукомы. Ученому не раз предлагали перебраться из Одессы в Москву, Киев, обещали организовать специально для него институты. Владимир Петрович благодарил и… отказывался переезжать — очень любил Одессу.

Академику удалось добиться успеха практически во всех своих научных начинаниях. А вот личная жизнь ученого сложилась непросто.

— Мало кому известно, что прибывший в 1903 году в Одессу 28-летний доктор Филатов уже пережил личную драму: развод с первой женой, смерть сынишки Миши, — вспоминал Василий Проскуров, профессор, доктор медицинских наук (13-летним мальчиком он был принят в семью Филатова и воспитывался академиком наравне с родным сыном Сергеем. Взять сироту, сына «врага народа», сохранить ему родительское имя и фамилию в сталинское время было подвигом). — Вторично Филатов женился в Одессе — на актрисе Марии Алексеевне, в доме ее все называли Малей. Она родила мужу сына Сережу и… сбежала с новым любимым, едва мальчугану исполнилось полтора годика.

Затем Филатов встретил женщину, ставшую для него другом, возлюбленной, единомышленником, — медсестру Варвару Скородинскую. Она была на 19 лет младше ученого, и ее появление московские родственники Филатова встретили в штыки. В 1929 году они отправили в Одессу Александру Глинку — как гувернантку для маленького Сережи. А на самом деле подумывали о ее бракосочетании с Владимиром Петровичем, на которого посмела замахнуться какая-то «шавка». Так уничижительно отзывались они о Варваре Васильевне. Такому же учили Сережу.

— Знаю об этом достоверно, — подчеркивал Василий Проскуров, — поскольку с Сережей мы дружили. Александра Глинка стала непреодолимой стеной между его отцом и Варварой Скородинской — женщиной необыкновенной души.

За эти долгие мучительные годы Скородинская выучилась, стала доктором наук и правой рукой Филатова. Именно с ней и несколькими ассистентами академик по воскресеньям оперировал дома, на Приморском бульваре. После операции все садились обедать в большой гостиной. Все, кроме Варвары Васильевны. Она уходила, чтобы не давать повода для всевозможных слухов — жертвовала собой во имя покоя Владимира Петровича. Лишь после смерти Александры Глинки в 1948 году Варвара Васильевна стала законной женой 73-летнего Владимира Петровича. Впрочем, и тогда на нее возводили напраслину: дескать, отравила «соперницу». Скородинскую вызывали в прокуратуру, мучили допросами, но домыслы не подтвердились.

Законное счастье «молодоженов» продлилось недолго: в 1956-м Филатова не стало. В 2004-м ушел из жизни и Василий Проскуров, который заведовал мемориальным музеем академика и проживал в доме на улице, названной в честь знаменитого ученого.
7074

Комментировать: