Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5
ночью +1 ... +3
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Капитан Колесниченко — он приветствовал восход солнца

Среда, 14 октября 2015, 12:50

Владислав Китик

Моряк Украины, 05.08.2015

Еще 5 лет назад Георгий Демьянович шутил: «Мне уже без пяти сто, чуть-чуть до векового юбилея». Но время и болезни сразили сильного человека.

СИНИЕ ДОРОГИ ПАРОХОДСТВА

Его сын Александр достает папку, где хранятся залитые морской водой удостоверения на получение медалей за участие в героической обороне Одессы, Севастополя, Кавказа. Показывает пожелтевшую судовую роль, где имя отца отпечатано первым в списке 40 членов экипажа т/х «Северодонецк». Взвешивает на ладони капитанские погоны, с потускневшим галуном, обтертым всеми ветрами мира. Потому что «Северодонецк» под командованием Колесниченко 37 раз пересекал экватор, не раз совершал кругосветку, намотал на винт почти миллион морских миль. Вот один из маршрутов: выход из Ильичевска на Кубу. Там заходы в порты Сан-Мариель, Сьен-Фуэгос, Гавану, оттуда через Панамский канал в Японию, из порта Кобе в Находку, далее – на юг в Сингапур. А из бананово-лимонного города малым пехом домой, пока через семь месяцев морякам, как давним знакомым, вновь не подмигнул Воронцовский маяк.

БЫЛИ ЛЮДИ…

На берегу капитан слыл хлебосолом и радушно принимал гостей, бывших однокашников, друзей из экипажа. Эти встречи до сих пор, несмотря на свои 89 лет, хорошо помнит Александр Савельевич Федорчук, много лет проработавший с Колесниченко в должности начальника рации:

— Любил Демьяныч людей. Понимал и строгость, и работу. Любил поесть борщ с удовольствием, а после обеда с пользой для организма провести адмиральский час. Словом, правильно ведал морскую жизнь! Вместе мы принимали и «Северодонецк» в октябре 1968-го года.

Этот сухогруз – седьмой в серии «славянсков» с дедвейтом 12,8 тысяч тонн, построенных на Херсонском судостроительном заводе для Черноморского пароходства. Однако он был трудовым лидером не только среди 35 судов своей семьи, но и 5 раз становился первым в производственном соревновании по Министерству морского флота. Морской чемпион страны!

Со слов А. Федорчука, тогда флотская работа была не просто способом снискать средства на пропитание. Это был предмет гордости, особый вид самовыражения, смысл жизни. Беззаветно отдаваться труду с головой не считалось ни глупым, ни зазорным.

«Северодонецк» спустили со стапелей с сильными недоделками. Вместо предъявления претензий капитан положил судно в дрейф, и члены экипажа, помянув горе-корабелов лихом, все, как один, взялись за устранение заводской халтуры. Судно буквально вылизали, сделали, как игрушку. Уже в Одессе на СРЗ № 1 ребята из машинной команды ставили магарыч снабженцам, за свои деньги покупали кое-какие запчасти, шланги высокого давления, ночью перебрасывали их через забор и тащили на борт.

ЧУДО-ПАРОХОД

Машинное отделение было царством стармеха Николая Николаевича Кротова. Технарь от Бога, он превратил восстановительные работы в процесс коренного преобразования машины. Под его началом усовершенствовали топливную систему, переделали конструкцию сепаратора по очистке топлива, отрегулировали форсунки. В результате и главный двигатель, и вспомогательные «движки» стали полностью переведенными на мазут. На нем швартовались, проходили узкости. Умение обходиться без использования светлого топлива дало колоссальную экономию. При этом мощность силовой установки поднялась с паспортных 9 тысяч лошадиных сил до 10 тысяч. Судно «в грузу» ходило со скоростью ни много ни мало –16 узлов.

Вести о чудо-пароходе, перелетев через океан, дошли и до американцев. Когда «Северодонецк» пришел с США, на борт вместе со службой «Coast Quard» поднялись инспекторы безопасного мореплавания. Им было мало, что на главном двигателе не нашлось ни одного подтека масла, что не прокапывал ни один сальник. В поисках придирок пожарный надзор повелел поднять пайолы. Тут падким на сенсацию штатовцам пришлось всерьез изумиться: в льяльных углублениях было сухо и чисто, все пространство под плитами выкрашено белой краской. По деке можно было ходить в носках.

ТОВАРИЩИ, ЕДИНОМЫШЛЕННИКИ

– Какова тут роль капитана? Он в море – как отец родной, а экипаж – дружная семья, – говорит А. Федорчук. – Я это понял, когда мы еще до «Северодонецка» вместе ходили и на пароходике «Михаил Лазарев». Первым делом Георгий Колесниченко позаботился, чтобы взять хорошего повара. Питание на борту должно быть не хуже домашней снеди. Сперва дай людям, потом с них спрашивай.

А условия жизни там не те, что сегодня. Так, на «Лазареве» не было кондиционера. И это остро ощущалось в Красном море. Ветрозели захватывали с палубы раскаленный воздух. Мы становились в очередь к холодильнику «Днепр», чтобы получить по одному стакану холодной воды. Старпом был на разливе. От жары у многих стали выпадать волосы. Тогда капитан скомандовал: «Всем побриться наголо». И мы, чтоб сберечь к приходу в Одессу шевелюры, ходили стрижеными «под Котовского».

Азиатская спека утомляла, накапливалось раздражение. И тут поражала выдержка капитана Колесниченко. Когда нужно было увеличить скорость, он просил кочегаров: «Эге-гей, в машинном отделении! Кто в Бога верит, поддайте парку, чтоб стоял на марке».

Работа возле топки была адова. Но старались! И еще успевали по-одесски шутить. Весь комфорт котельного отделения начинался и заканчивался тем, что к подволоку был привешен на проволоке здоровенный чайник. Кто пил и запрокидывал его так, что теплая вода лилась на лицо, тому покрикивали: «Шо, харьку мыть сюда пришел?». А у того, кто захватывал носик губами, ласково так интересовались, чего это он за щеку себе засунул? Так и плыли по волнам — весельчаки, товарищи, единомышленники…

Однажды, вспоминает начальник рации, все устали до изнеможения. Закрывали трюма. Настроение было мрачное. Тогда капитан Колесниченко поднял дух. Он вышел с гитарой на верхнюю палубу и стал петь матросам романсы. Подобного никто не ожидал. Гитарист он был хороший и пел приятно. Такой благодарной аудитории не знал ни один солист.

– А бывало, мог даже снять фуражку и сплясать с поварихой на празднике Нептуна. Его профессионализм был гарантией нерушимости его авторитета, – говорит А. Федорчук. – Он имел лойдовское право проводить судно через Босфор без лоцмана.

ВНАЧАЛЕ БЫЛА ВОЙНА

Квалификацию навигатора Георгий Колесниченко приобретал до получения диплома в годы войны с фашизмом. В 1938-ом году он после окончания мореходки в Ростове был призван на службу в военно-морской флот. Начал сражаться с гитлеровцами как командир шлюпки в звании старшины 1 статьи. Трудно представить, что в 1942-ом году шлюпки шли в атаку на фашистские катера и подводные лодки. Вызывали огонь на себя, маневрировали, взрывая винтами воду. Как тогда говорили, черноморцы умирали с музыкой на пулеметных нотах. Но рождали страшную панику у врага.

Потом Колесниченко ходил под обстрелом на буксире, рубку которого моряки обкладывали пробковыми матрасами и деревянными щитами. Слепыми ночами водил суда по минным заграждениям у мыса Фиолент и Айа. Участвовал в высадке керченского и феодосийского десанта.

Сын Георгия Колесниченко говорит, что его отец, прекрасный рассказчик, был скуп на слова, когда речь шла о войне. Особенно о днях, когда он в составе морской пехоты ходил в разведку и выполнял спецрейды по тылам.

В августе 1943-го Георгия Демьяновича откомандировали в Одессу. И более не расставался с этим городом. В ЧМП работал до 1983-го года. В рейсах он увлекся восточной философией, индийскими методами лечения. Изучал травы. Его помнят стоящим на баке с поднятыми руками, когда он приветствовал восход солнца.

К старости его огорчало только то, что капитаны, отдавшие морю почти всю жизнь, получают пенсию, на которую едва можно протянуть. Писать письма с просьбами и жалобами скромность не позволяла.
8700

Комментировать: