Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +6 ... +8
утром +7 ... +9
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Капитан Голубенко (добавлено)

Воскресенье, 12 апреля 2015, 12:32

Аркадий Хасин, Владислав Китик

Вечерняя Одесса, 24.02.2015

В советские времена в Черноморском пароходстве была хорошая традиция: называть суда именами известных моряков.

В первые годы после окончания Великой Отечественной войны между Одессой и Херсоном ходил небольшой пассажирский пароход «Механик Звороно». Это было трофейное судно, которое пригнали из поверженной фашистской Германии. А названо было оно в честь старшего механика теплохода «Кубань» Дмитрия Ивановича Звороно.

В 1942 году «Кубань», подвергшись под Севастополем атаке фашистских бомбардировщиков, начала тонуть. Стармех Звороно, выбежав из заливаемого водой машинного отделения, увидел, что полубак, где находился матросский кубрик, завален обвалившейся мачтой. Из-под полубака валил дым, и оттуда слышны были крики заблокированных там матросов. Оттащив с трудом мачту, Дмитрий Иванович их освободил, крикнув: «Скорее к шлюпкам!», а сам вбежал в задымленный кубрик проверить, все ли из него вышли. Выскочить не успел. «Кубань» пошла ко дну.

В 1949 году, когда началась сталинская кампания «по борьбе с безродными космополитами» и из пароходства начали увольнять «инородцев» — болгар, поляков, греков, евреев, — «Механик Звороно» переименовали в «Славянск». Дмитрий Иванович был грек...

В середине прошлого века Черноморское пароходство начало получать большую серию судов, строящихся на Николаевском судостроительном заводе. Эти суда стали называть именами известных капитанов. Одним из первых в этой серии был теплоход «Капитан Плаушевский», названный в честь капитана пассажирского парохода «Пестель». Об этом пароходе в своей «одесской» повести «Время больших ожиданий» с большой теплотой писал К. Паустовский.

До войны «Пестель» ходил между Одессой и Батуми. А с началом войны был переоборудован в военный транспорт. Зимой 1943 года «Пестель» был торпедирован немецкой подводной лодкой. На борту парохода были раненые, которых вывозили из Новороссийска. И в этот роковой для старого парохода час капитан Плаушевский так организовал посадку в шлюпки своих пассажиров, что ни один из них не погиб. Погиб только сам капитан, не успев сойти со своего уходящего под воду судна...

В этой серии судов были имена капитанов — героев Великой Отечественной войны: «Капитан Кушнаренко», «Капитан Лев Соловьев», «Капитан Модест Иванов» «Капитан Баглай» и многих других. Вспомнив об этих судах, хочу рассказать о капитане, чье имя давно заняло достойное место в истории Черноморского пароходства. И когда в Украине появится свой торговый флот, уверен, его именем будет названо самое большое судно. Мой рассказ о капитане дальнего плавания, Герое Социалистического Труда, Киме Никифоровиче Голубенко.

Как и многие одесские мальчишки, с детства он мечтал стать моряком. Да и как было не мечтать о море, когда рос он на Большом Фонтане, рядом с морем, где каждое утро помогал отцу сталкивать в воду рыбачью шаланду. Подростком он уже умел ставить на шаланде парус, и каждый выход с отцом в море, даже когда шаланду захлестывали злые брызги волн, был для него праздником...

Когда началась Великая Отечественная война, ему исполнилось шестнадцать лет. Отец ушел на фронт. Он тоже рвался сражаться с ненавистным врагом, но все, что мог сделать, это рыть вместе с женщинами окопы, а позже, когда с приближением фронта Одесса начала готовиться к уличным боям, помогал строить на городских улицах баррикады.

В страшные годы фашистской оккупации он ушел к партизанам, скрывавшимися в одесских катакомбах. Был у них связным. А когда в апреле 1944 года Одесса была освобождена, получил повестку в военкомат. Он уже готов был отправиться на фронт, когда его, статного красивого парня, приметил у ворот военкомата, где собрались такие же, как он, призывники, военный моряк. Это был командир тральщика, который тралил в Одесском заливе немецкие мины. И уже через несколько дней, одетый во флотскую форму, Ким Голубенко вышел в море.

Демобилизовавшись, он пришел в Черноморское пароходство. Было это в 1946 году. И первым его судном в должности матроса был пароход «Тайгонос». Трудолюбивого парня, не боявшегося в шторм подниматься на мачту для замены перегоревшего топового огня, или при заходе в порт стоять на руле, четко выполняя команды лоцмана, приметил капитан. И когда на «Тайгонос» пришла радиограмма: «Послать лучшего матроса на курсы штурманов», капитан вызвал его и сказал: «Хоть и жалко тебя отпускать, но это твой шанс. Иди, учись!»...

Познакомился я с Кимом Никифоровичем на пароходе «Курск». Было это в 1949 году. На «Курск» я пришел кочегаром 2-го класса. А Ким Никифорович был там третьим помощником капитана. «Курск» только вышел из ремонта. Об этом ремонте я читал в газете «Моряк» и гордился, что попал на этот пароход. А писалось в газете о том, что «Курск», построенный в Англии еще в начале прошлого века, участвовавший в Первой мировой войне и всю Великую Отечественную войну проплававший по Черному морю, не раз попадая под бомбежки фашистских самолетов, был настолько изношен и стар, что инспекция Регистра СССР отказалась выдать ему документы на годность к плаванию. И «Курск» был поставлен на «мертвый якорь».

Капитан и стармех ушли на пенсию, старпом тоже поспешил уйти с обреченного на металлолом парохода, и молодой штурман К. Голубенко, успевший сделать на «Курске» несколько рейсов до вынесения этого «смертного приговора», оставшись за старшего, не смог смириться с тем, что пароход не выйдет больше в море. Организовав из палубной и машинной команд ремонтную бригаду, Ким Никифорович принялся за ремонт «Курска». Голодной зимой 1949 года, работая по 10-12 часов в промерзших трюмах и в холодном машинном отделении, моряки отремонтировали пароход, и, получив документы на годность к плаванию, «Курск» еще не один год совершал рейсы по Черному морю, завоевывая в социалистическом соревновании судов Черноморского пароходства переходящий Почетный вымпел, который гордо нес на своей мачте.

Помню страшную штормовую ночь под Новороссийском. Уголь был плохой, и пар, несмотря на все наши старания, еле держался в котлах.

И тут в кочегарку прибежал Ким Никифорович.

— Ребята! — закричал он. — Нас сносит на камни! Пар давайте, пар!

Выхватив у кого-то из кочегаров лопату, он распахнул топку котла и стал швырять в нее уголь.

Стрелка на манометре, указывавшая давление пара в котлах и дрожавшая на цифре 10 кг, поползла вверх. И Ким Никифорович бросил лопату лишь тогда, когда стрелка дошла до «марки», остановившись у красной черты на цифре 15.

Плавая на «Курске», Ким Никифорович заочно закончил высшее мореходное училище и в 1953 году, получив диплом капитана дальнего плавания, уехал в Польшу, где строились для Черноморского пароходства углерудовозы, которых ставили на рудно-угольную линию Одесса-Мариуполь-Поти-Одесса. Перегнав на Черное море несколько таких судов, он остался работать на одном из них, и за свой самоотверженный труд на этой нелегкой линии был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

В 1960 году, когда на Николаевском судостроительном заводе имени Носенко началось строительство большой серии океанских турбоходов, Ким Никифорович был назначен председателем комиссии по наблюдению за их постройкой. А в 1961 году, когда после полета в космос Юрия Гагарина его именем был назван очередной турбоход, Ким Никифорович стал на этом судне капитаном.

Я встретил его на Приморском бульваре, когда он вернулся из первого, как он сказал, «гагаринского», рейса. Я думал, поздоровавшись, он пройдет мимо. Но не таким человеком был капитан Голубенко.

В те времена на бульваре, напротив гостиницы «Лондонская», стоял пивной ларек, и, увидев меня, Ким Никифорович тут же пригласил на кружку пива. А, закурив, стал рассказывать о прошедшем рейсе. «Юрий Гагарин» был в Индонезии, Сингапуре, Японии, и везде, где швартовался турбоход, у его борта, как рассказывал Ким Никифорович, собирались толпы людей, фотографировавших судно и восторженно кричавших: «Гагарин! Гагарин!».

Настал 1962 год. Год Кубинского кризиса. Американский военный флот блокировал Остров Свободы, как называли восставшую против американского диктата Кубу газеты СССР, и где американские разведывательные самолеты обнаружили тайно завезенные на Кубу и нацеленные на США советские ракеты. И вот, когда на всех континентах с тревогой следили за развитием событий, которые могли привести к третьей мировой войне, и когда в результате американской блокады ни одно судно не могло подойти к мятежному острову, население которого начало испытывать нехватку продовольствия, из Одессы в Гавану вышел «Юрий Гагарин». В его трюмах было двадцать тысяч тонн продовольствия. Об этом рейсе Ким Никифорович рассказывал на собрании городской общественности во Дворце моряков.

Рейс проходил так. Как только из Средиземного моря вышли в Атлантический океан, увидели на горизонте идущий параллельным курсом авианосец. А вскоре над мачтами «Юрия Гагарина» начали проноситься военные самолеты с опознавательными знаками США. Уходя за горизонт, они возвращались снова, проносясь над судном так низко, что от угрожающего рева их моторов закладывало в ушах.

Авианосец со своей эскадрильей сопровождал «Юрия Гагарина» почти до самой Кубы. И все это время Ким Никифорович почти не покидал капитанский мостик. Этот назойливый конвой мог в любую минуту доставить советским морякам большие неприятности. А на подходе к Гаване «Юрия Гагарина» встретили американские военные корабли. Один из них начал быстро приближаться, подняв сигнал: «Требую остановиться!»

— Что будем делать? — спросил Кима Никифоровича стоявший рядом с ним на мостике старпом.

— А ничего. Как идем полным ходом, так и будем идти. Только пошлите на бак боцмана, пусть вооружит пожарный шланг и даст в воздух мощную струю. Они подумают, что это у нас какое-то неизвестное им оружие и отстанут.

Идею капитана тут же выполнил боцман Виктор Куреной. Примчавшись на бак, он раскатал пожарный шланг, поднял вверх его ствол и, когда по звонку старпома в машинном отделении включили пожарный насос, мощная струя воды рванула в воздух, явно озадачив американцев. Сбавив ход, они начали отставать.

На восемнадцатые сутки после выхода из Одессы «Юрий Гагарин» пришел в Гавану. На переполненном кубинцами причале его встречал вождь кубинской революции Фидель Кастро. А по возвращении в Одессу Ким Никифорович был вызван в Москву и приглашен в Кремль. Его доклад о прорыве «Юрием Гагариным» американской блокады Кубы слушал глава Советского правительства Н. Хрущев. Обняв после доклада капитана, он лично вручил ему Золотую звезду Героя Социалистического Труда и орден Ленина.

Там же, в Кремле, Ким Никифорович познакомился и с самим Юрием Алексеевичем Гагариным, и, выйдя из Кремля, они вместе сфотографировались на Красной площади...

Вернувшись из Москвы, Ким Никифорович был назначен капитаном самого большого в то время балкера «Ялта», предназначенного для перевозок зерна из Австралии, США и Канады в Советский Союз. А в 1977 году он стал работать капитаном-наставником. И многие капитаны, вынужденные сегодня плавать под чужими флагами из-за отсутствия в Украине торгового флота, хорошо помнят своего наставника, дававшего им путевки в большое море.

В 1980 году Ким Никифорович был избран депутатом Одесского горсовета. А в 1985 стал председателем Ассоциации черноморских капитанов. Он был хорошо известен и в зарубежных морских кругах, представляя Черноморское пароходство на международных конференциях по морскому праву и по спасению человеческой жизни на море. Его неоднократно приглашали переехать в Москву, работать в Министерстве морского флота. Но он говорил: «Одессе не изменю никогда!»

В 1986 году по инициативе Кима Никифоровича был создан Центр по обучению моряков борьбе за живучесть судна. Для этой цели руководством пароходства был выделен теплоход «Лесозаводск», который под командованием Кима Никифоровича пошел в Турцию на переоборудование. А по возвращении в Одессу Ким Никифорович остался работать на «Лесозаводске» капитаном, передавая молодым морякам свой богатый опыт выживания в море в чрезвычайных обстоятельствах.

Его всегда отличало особое уважение к простому человеку, будь то матрос или судовая уборщица. И всегда боролся он с тупостью и безобразием различных чиновников, наживая среди них немало врагов...

В 1998 году, когда в результате развала пароходства я, как и многие моряки, остался без работы, Ким Никифорович, встретив меня в городе, вдруг сказал:

— Мне на «Лесозаводск» нужен стармех. Пойдешь?

И тут же добавил:

— Правда, зарплату нам не платят. Так что, решай.

В ответ я кивнул и на следующий день приступил к своим обязанностям.

Но долго поработать с Кимом Никифоровичем мне не довелось. Вскоре он заболел и умер. Похоронен он на 2-м Христианском кладбище. И когда я прихожу его навестить, с памятника, где он изображен в полный рост, мне улыбается капитан Ким Голубенко, которого я знал много лет и который всегда, не только для меня, но и для многих моряков, был примером.

А когда прихожу на Приморский бульвар, с которого виден стоящий в Арбузной гавани «Лесозаводск», где и сегодня работает центр по обучению моряков борьбе за живучесть судна, мне кажется: это еще один памятник Киму Никифоровичу Голубенко, который всю свою жизнь был беззаветно предан родному городу и морскому делу.

* * *

Ким

Моряк Украины, 11.02.2015

Людям старше сорока странно слышать вопрос молодых моряков: «Кто такой Ким Голубенко?» На мраморе мемориальной доски (проспект Шевченко, № 21) выбито: «Герой Социалистического Труда, первый президент Ассоциации морских капитанов Одессы».

А еще, создатель первого и пока единственного в стране (да, говорят, и в сфере подготовки моряков к безопасному плаванию) учебно-тренажерного центра на базе списаного судна «Лесозаводск», Еще – капитан-наставник, которого уважал даже министр морского флота СССР Тимофей Гуженко. Еще – навигатор, отстоявший на мостиках отечественных судов 30-летнюю вахту. Он оставался независимым и в сталинскую, и в хрущевскую, и в брежневскую эпохи.

Не боялся противопоставлять партократическим принципам свою капитанскую правду. Многие помнят, как он списал, буквально выставил с судна помполита-выпивоху, невзирая на его связи. Каким же он был человеком? Об этом рассказал его сын Павел Кимович.

ПОСЛЕ ПОБЕДЫ

Во время войны в доме, на улице Коблевская (Подбельского), где жили Голубенки, поселилась семья с Раскидайловской (Станиславского), разбитой бомбами. Так юный Ким познакомился с молодой соседкой. Через три года после Победы Людмила Станиславовна стала его женой. Как и ее муж-моряк каботажа, она была стопроцентной одесситкой. Но ее необычная фамилия давала основание крючкотворам от власти заподозрить в ее родословной польские корни. Во время гонений на «безродных космополитов» ее отца в 1936-ом году арестовали, а в январе 1937-го расстреляли как врага народа и пособника иностранной разведки.

Через полгода после свадьбы Кима вызвали в кадры. И поставили ультиматум: «Либо ты разводишься, либо лишаешься визы». Возражать чиновникам было крахом флотской карьеры. Но капитан отчеканил: «Я не на визе женился!»

До этого ему удавалось ходить в «сильно страшную заграницу» до Румынии и Болгарии на «Курске». За время войны пароход получил порядка 4800 пробоин. Похожий на залатанный дуршлаг, он мог идти от Одессы до маяка на Большом Фонтане трое суток. Моряки не любили дырявое судно, построенное в 1911-ом году англичанами на средства жителей Курской губернии, и про себя называли «Кацап». Теперь не было и этого тихоходного морского счастья.

Единственным преимуществом работы на буксирчике «Енакиево» была возможность брать с собой на судно семью. Сына Павла занесли на борт в 11 месяцев, где он практически и рос, пока не настала пора идти в первый класс. Буксир таскал на Азовском море баржи, сделанные из железобетона, и доставлявшие грузы мариупольским металлургам. В духе модного тогда фильма по сказам Бажова, такие чудо-конструкции назвали «каменный цветок». Уже сейчас, говорит Павел Голубенко, оказалось, что голь, хитрая на выдумки, негаданно положила начало целому направлению в судостроении плавучих бетонных доков, разработанному профессором Одесской строительной академии Мишутиным.

ИНТЕРНАЦИОНАЛ ИЗ НЕРУБАЙСКОГО

Как вспоминает Павел, его дед, Никифор Дмитриевич, был уроженцем Нерубайского. Будучи поклонником идеи всеобщего равенства, сына, в духе того времени, назвал Ким (Коммунистический интернационал молодежи). Никифор Дмитриевич командовал партизанским отрядом, туда же, в Усатовские катакомбы, ушел и Ким, едва ему исполнилось восемнадцать. Он вместе со взрослыми давал отпор карателям, овладел подрывным делом, распространял листовки, ходил в разведку…

Мечта о море была ему органична. Он был навигатором по духу, затем и по образованию, в 15 лет поступив в Одесский морской техникум. В 1944-ом это спасло его от штрафных батальонов, куда безоговорочно направили всех молодых мужчин, переживших в городе оккупацию. Брат Кима Никифоровича тоже был мобилизован, дошел с боями до Польши, участвовал в штурме расположенной там познаньской крепости, где засели фашисты. Умер от старых незаживавших ран в конце 70-ых годов. Кима же отозвали, потому что вышел приказ, всех, кто имел отношение к морским специальностям, отправить на подъем флота. Не исключено, что море подарило ему вторую жизнь.

ТАНКЕРЫ И ТУРБОХОДЫ

Визу, открывшую путь в океанские просторы, Ким Никифорович Голубенко дождался только в 1956-ом году, когда оправдали репрессированных.

Тогда наливной флот еще базировался в Одессе и был представлен шестью десятками «серийников», так называли танкера серии «Казбек». К. Голубенко стал танкеристом.

Но по-настоящему новый период в его служебной карьере начался через три года, когда он принял турбоход серии «Ленинский комсомол». Старые моряки до сих пор с уважением отзываются о каждом из составлявших ее 25 представителей, безосновательно, по общему мнению, порезанных на разделочных пунктах Китая и других стран. Это были скоростные торговые суда, с хорошими обводами и прочностью корпуса, воспроизводившего конструктивные достоинства эсминцев. Возможно, по причине явного двойного назначения их преждевременно и отправили на булавки, чтобы Союз имел шанс продемонстрировать миру свое миролюбие. Сегодня исследователи находят признаки того, что уничтожение судов-турбоходов было спланированной акцией.

Ким Никифорович был на нескольких судах этой серии. Но более всего известен как капитан т/х «Юрий Гагарин», в частности, тем, что тепло общался с самим первым в мире космонавтом.

СТРАНА УМЕЛА РИСКОВАТЬ ЛЮДЬМИ

Прославился же он, когда на Кубе произошла революция, а после высадки десанта в заливе Кочинос в 1961-ом грянул Карибский кризис.

С советской стороны были организованы спецрейсы на Кубу. Их секретность объясняется тем, турбоходы должны были доставлять на остров Свободы оружие. В частности, такой опасный груз транспортировался и в том рейсе, после которого Ким Голубенко был вызван лично главой советского правительства Никитой Хрущевым на доклад, после чего Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 августа 1963-го за выдающиеся успехи, достигнутые в развитии морского транспорта, был удостоен звания Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и Золотой медали «Серп и молот».

Морской транспортный поток на Кубу был заблокирован США. Осмеливался проявлять свою волю только Советский Союз. Поэтому турбоходы назывались «блокадными бегунами».

Капитан Голубенко вышел в море с грузом ядерных боеголовок на верхней палубе. На корме и на баке были специально оборудованные площадки, где легко монтировались зенитные установки. Во всех шести трюмах на промежуточных твиндечных палубах «квартировали» в духоте и полутьме десантники-добровольцы Таманской дивизии. Для маскировки они были переодетые в штатское, нелепо выделяясь среди экипажа в недорогих габардиновых костюмах и туфлях на микропорке ленинградской фабрики «Скороход».

Из трюмов наверх выпускали только по ночам на получасовую прогулку. Кормили сухим пайком, чтобы не выдать дымом кухни присутствия солдат. Для них ставили параши. Рейс проходил в тропической зоне, борта были раскалены, и десантники изнывали от духоты.

Когда «Юрий Гагарин» вышел в Атлантику, его стали сопровождать два американских эсминца. Над палубой кружили самолеты-разведчики. Настырные американцы знали, что на Кубе расположены два дивизиона советских ракет класса «Земля-Земля». Проведали и о том, что, кроме «Гагарина» на остров идет с комплектом ядерных боеголовок для советских ракет балтийское судно-дублер: на случай, если не дойдет черноморский турбоход! Страна умела рисковать своими людьми.

БОСФОР С ДВОЙНЫМ ДНОМ

Павел Кимович вспоминает рассказы отца о проходе через Босфор. Под корпусом судна, возглавляемого Кимом Голубенко, шла атомная подводная лодка. Она была буквально приклеена к днищу турбохода. Другого способа незаметно выйти в Средиземное море не было. Иначе атомоход неизменно засекли бы радары. Голубенко был одним из немногих, кто носил звание ллойдовского капитана. То есть имел право проходить пролив без лоцмана. Последний, будучи на борту, обязательно бы заподозрил маневр. Это была ювелирная навигация. Турецкая разведка тоже варежку не жевала и догадывалась о военной хитрости «русских». Зачастую, на такие проходы по-своему реагировало НАТО. Внезапно курс советского торгового судна пересекал какой-нибудь местный катерок или паром. И это вынуждало резко сбавлять скорость, маневрировать или давать задний ход. И все же капитан и командир подлодки успевали реагировать и сохраняли секретность.

«Юрий Гагарин» находился уже в полутора сутках хода от Кубы. Риск возрастал с каждой милей. Неожиданно от Хрущева пришла правительственная именная телеграмма с приказом разворачиваться. От этого известия ребята, сидевшие в трюмах, чуть не подняли восстание. Жара изнурила многих до безумия, капитана обвиняли в предательстве.

Иной, у кого нервы послабее, после такого похода навеки бы отказался от морской работы. Ким за этот рейс и получил Героя. Частично благодаря хлопотам командантэ Фиделя Кастро, который, бывало, лично встречал его в порту и не раз слышал слова благодарности. Тогда на Кубу везли из Союза все, что только возможно: трактора, машины, унитазы, праздничные открытки, конечно же, продукты.

«ЯЛТА» И «ЛЕСОЗАВОДСК»

Вновь профессионализм капитана Голубенко вызвал восхищение коллег, когда он командовал балкером «Ялта», приобретенным специально для перевозок зерна. Обладая грузоподъемностью 80 тыс. тонн, он был самым крупным судном в ЧМП и Союзе. Ким Никифорович был одним из немногих, кто брал на себя ответственность швартовать такую махину с огромной парусностью, ходить по Миссисипи. Сохранял спокойствие даже когда рисковал.

Последние годы он руководил учебно-тренажерным судном «Лесозаводск», оставаясь капитаном до смерти. Спускаясь по трапу, он упал, перепуганный вахтенный вызвал «скорую». Оказалось, это было следствием метастаз, которые проникли в головной мозг. В больнице водников констатировали, что спасти его было невозможно. Ким Никифорович Голубенко умер 5 мая 1998-го года, не дожив четыре месяца до своего 73-летия.
7006

Комментировать: