Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас 0 ... +1
ночью -7 ... -6
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Как же я люблю Одессу!

Пятница, 20 марта 2009, 22:10

Дина РУБИНА

Этот взгляд на наш город переслал постоянный друг и читатель «Глобуса», житель Тель-Авивской улицы Израильского района Одессы Леонид Тульчинский.

Как же я люблю Одессу! Я всегда ее любила по книгам, ни разу в ней не побывав. Стоит ли объяснять, что значат для литератора эти имена: Бабель, Олеша, Паустовский, Ильф и Петров?.. Покидая в 90-м Советский Союз, я оплакивала свою несбывшуюся Одессу, так как была уверена, что уже никогда, никогда... Но колесо Истории вертится исправно.

В тяжелом и нищем 93-м меня уже из Израиля пригласили приехать в Одессу, выступить. И вот ноябрь; промозглый, обветшавший город, вывернутые лампочки в подъездах, выбитые окна. Первая наша встреча с легендарным городом как-то не заладилась. А может, грустно подумала я, Одессы-то уже и нет: одесситы разъехались, остались дожди, грязь, пустые прилавки? И с этими тяжелыми мыслями я взобралась в вагон пустого, по вечернему времени, трамвая. И первым делом увидела плакат, на котором была изображена дамочка, перебегающая трамвайные пути. Рисунок был снабжен четверостишием:

\"Быть может, мечтая о сцене, о славе,
она отступила от уличных правил,
забыв, что подобная неосторожность
буквально отрэжет такую возможность!\"

Замерев от восторга, я опустила взгляд и на спинке сиденья увидела процарапанное:
\"Все мущины обманщики и притворщики!\"
и чуть ниже:
\"Вы, Розочка, тоже не ангел!\"
А уже усевшись и подобрав с сиденья оставленный газетный лист, немедленно уперлась в объявление Одесской киностудии:
\"Для съемок нового, цветного, широкоформатного художественного фильма требуются люди с идиотским выражением лица\"
и, не успев задохнуться от проглоченного вопля удачи, тут же прочла в разделе Спортивные новости:
\"Вчера в Москве состоялся матч между одесским «Черноморцем» и местной футбольной командой\".

Нет, подумала я, Одесса никуда не уехала, ее не размыли дожди — просто она переживает очередную эпоху очередной революции. Надо, поняла я, оказаться в одесском трамвае в час пик. И уже на другой день я висела на ступеньке трамвая номер три, вслушиваясь в перекличку внутри:
— Соня, ты вошла? Соня!
— Она еще как вошла! Она мне уже трижды на ногу наступила!\"...
Меня подпирал какой-то молодой человек в голубой рубахе, висящий на подножке. Двери не закрывались, и вожатый время от времени говорил в микрофон:
— Ну ты, холубой, поднимись с подножки. Холубой, я ж сейчас не знаю, шо будет. Тебя мамця не узнaет, холубой.
Наконец, он остановил трамвай, выскочил с обрубком резинового шланга и со всего размаху как треснет по спине молодого человека! Я со страху чуть не свалилась. Вот, думаю, будет сейчас побоище! Ничуть не бывало. Не выпуская поручней из рук, молодой человек повернул голову в профиль и сказал спокойно:
— Не понял юмора!

И еще одну прелестную сцену видела я в одесском трамвае. Это был полупустой вагон, и у окна сидели две то ли москвички, то ли петербуржанки. И одна из них громко обсуждала пыльную, грязную и провинциальную Одессу, которая не что иное, как литературный миф. После этих ее слов в вагоне воцарилась тяжелая пауза. Одесситы переглядывались и ждали, кто возьмет соло. Наконец маленький сутулый старичок, меланхолично глядя перед собой, сказал задумчиво:
— Да-а-а, коне-е-ечно, Одесса могла понравиться только такому голодранцу, как Пушкин. Но он здесь полюбил, и ему ответили взаимностью! А вам, мадам, даже если б вы и полюбили здесь кого-то, ответить взаимностью не смог бы даже такой старый еврей, как я!
И все вздохнули с облегчением, и трамвай покатил дальше.

А объявления, одесские объявления! На дверях одной аптеки я видела целых два. На одном было написано:
\"Аптека временно закрыта\",
а на другом, пониже:
\"Фима, заходи!\"
И еще одно, на дверях ночной аптеки, нацарапанное от руки:
\"Слышу! Уже иду!\"

Вообще, в этот да и в следующие мои приезды со мной в Одессе происходили разные забавные и трогательные случаи и встречи, о которых когда-нибудь расскажу. Но самым страшным впечатлением был мой собственный вечер в Культурном центре. Ну, думала я, одесская публика, конечно, должна быть самой чувствительной к юмору. Выступаю я легко, артистично, рассказываю много смешного и, в общем, не утомляю публику своей прозой. Наградой мне обычно бывает неумолкающий смех аудитории. Но тут... Внимательно и строго глядя на меня, одесситы молча выслушивали всю мою ударную программу. Прошли полчаса. Я поняла, что это провал.
Никогда в жизни мне не было так страшно и одиноко на сцене. Благодаря своему опыту вечной выступальщицы, я дотянула вечер до конца, промямлила какие-то завершающие слова. И тогда из заднего ряда поднялся здоровенный пожилой дядька с лицом персонажа из бабелевского рассказа и вежливо проговорил авторитетным тоном:

\"Спасибо! Вы всех нас удовлетворили!\"
2133

Комментировать: