Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +7 ... +9
днем +7 ... +10
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Исторический город…

Понедельник, 28 мая 2007, 15:17

Виктор БАХНЕВ

Деловая Одесса, 25.05.2007

От ответа на этот вопрос во многом зависит будущее исторической части нашего города. В прошлом Одессе повезло. Ее первостроителям удалось учесть местные условия и создать эстетически полноценную и психологически комфортную для обитания человека городскую среду. Однако бессистемное строительство в историческом центре приводит сегодня к архитектурной анархии. Поэтому ученые Архитектурно-художественного института ОГАСА предлагают обсудить за «круглым столом» программу сохранения, охраны и развития исторической части Одессы.

ОРГАНИЗОВАННОЕ ПРОСТРАНСТВО — СУТЬ АРХИТЕКТУРЫ

Как строят в Одессе сегодня, мы каждый день видим в ее историческом центре. Греческая площадь, которая в результате реконструкции площадью так и не стала, оказалась простым конгломератом огромных офисных и торговых зданий. А ведь в современной мировой архитектуре самое главное сегодня — это архитектурное пространство. Если оно есть, человек свободно перемещается в нем, свободно мыслит, а если на него давят огромные объемы, он чувствует себя бесконечно подавленным.

В чем причина этого явления? Видимо, это одно из следствий нашего высшего образования вообще и архитектурного в частности, воспитывавшего узкого специалиста, способного лишь к выполнению конкретного задания; упрощенного подхода к окружающей среде. Вживание в среду, как и ее создание, требуют разносторонних способностей, знаний и навыков, высокой культуры. А ее порой не хватает. Вот и макетируют из головы, как, впрочем, и во всех других сферах нашей жизни. Ведь по большому счету вся наша страна — это большой макет.

Рассмотрение городской среды при архитектурном проектировании с научной точки зрения как системы «среда—человек» — это не панацея, это сама реальность. А состоит она в том, что в архитектурной среде действует реальный человек. Он чувствует и оценивает ее согласно природе своего восприятия. Когда-то так оно и было. Архитектура античности и средневековья формовалась в натуру. Творец ее волей-неволей ставил себя на место будущего потребителя, так как в результате постепенного роста города каждое здание «вставлялось» как кусочек камня в мозаику и расположение помещений подчинялось жизненным потребностям без корректировки их эстетической догмой. То есть зодчий творил среду не на бумаге, он был ее составной частью, и потому ничто не нарушало гармонии между архитектурой и человеком.

НАСЛЕДНИКИ ПО ПРЯМОЙ

В эпоху Возрождения на первый план вышел человек-титан, который встал над реальностью, а значит, и мог творить, не считаясь с реальностью. Такое самовыражение требовало соответствующих средств и новых открытий. Именно в эту эпоху появились фасады, макеты, линейная перспектива. Хотя, кстати, линейную перспективу древние греки тоже знали, но отвергли ее по простой причине: она не отражала «правду жизни». Жизнь, считали греки, нельзя воспринимать из одной фиксированной точки.

Архитектура становится полигоном для демонстрации идей, для которых не требуется «формования в среду», для них достаточно чертежа. И вот разделились две реальности: реальность мира и реальность чертежа, каждая из которых живет по своим законам. Недаром в Ренессансе впервые в истории первичной стала живопись, а архитектура шла за ней, перенимая ее приемы. Даже Вазари, который был достаточно знаком со смелыми «перспективными» решениями пространства, был восхищен искусством, с каким написанный Мазаччо красками величественный цилиндрический свод на фреске «Троица» -взрывал» замкнутую плоскость стены церкви Санта Мария Новелла во Флоренции.

Также проектировались и «идеальные города» — красивые иллюстрации философских фантазий. В них высокомерно были отвергнуты реалии жизни, пластика земли, природные доминанты, внешние связи и, наконец, сами люди. Знакомо? Такая архитектура — метафора исключительности ее создателей. Но не надо забывать, что в эпоху Возрождения творили, презрев реальность, действительно титаны. И мощь их таланта (именно таланта, а не подхода) не столько разрушала среду, сколько ее обогащала. Увлекаясь «тайнописью» чертежа, они чувствовали и реальную пульсацию архитектуры независимую от голой идеи. Но титаны ушли, а подход остался. Ирония судьбы — тысячи современных архитекторов создают сегодня тем же способом те же метафоры, которые в той же мере призваны отражать степень «исключительности» своих создателей.

Наши архитекторы в условиях индустриализации новой архитектуры не создали, потому что в основе их мышления не среда, а фасады и отдельный дом. Они продолжают мыслить фасадами и думают, что чем больше на фасаде нашлепок, тем лучше архитектура. И если они будут продолжать бороться с индустриализацией нашлепками на фасадах, то надобность в архитекторах попросту отпадет, как отпала она в мастерах-каретниках с приходом массового автомобилестроения.

ПРОЙДЕМСЯ ПО ПУШКИНСКОЙ

И все-таки есть нечто незыблемое, общее для всех времен и народов, что делает архитектуру вечно необходимой человеку, вызывая одинаково сильную эстетическую реакцию человека на архитектуру и Рима, и Парижа, и старой Одессы. Как же архитектура воздействует на человека, каков язык этого воздействия?

Понятно, что это не язык фасадов, так как в каждом городе существует напластование эпох и стилей. Формально-декоративистский подход только разрушает в конечном счете архитектуру. Но есть же что-то, что объединяет и фасады, и эпохи, и стили. И таким общим, исходящим из природы человека, является пространственно-световое воздействие. Это и есть язык архитектуры, и только он позволяет сравнивать архитектуру разных эпох. Нет языка Пушкина или Маяковского, Иктина или Корбюзье. Есть русский язык, есть пространственно-световой язык, благодаря которым этих авторов и понимают. Благодаря этому мы стали лучше понимать все величие пирамид в Гизе и комплекса храмов в Афинском Акрополе. Значение пирамид не только в их величине, а Парфенона — в его непревзойденном совершенстве. Главное — взаимоотношение объемов, определяющее полифоническую «оркестровку» этой первой архитектурно-пространственной концепции.

Сегодня мы снова благодаря современной живописи начинаем понимать, что архитектурная речь — это чередование пространственно-световых воздействий. Положительная или отрицательная реакция человека, ощущение психологического комфорта или дисгармонии со средой зависит от ритмов чередовании акцентов и впечатлений, от соответствия этих ритмов биоритмам и ритмам дыхания идущего человека.

Чтобы убедиться в этом, достаточно в ясный день прогуляться по улице Пушкинской. Чувство приподнятого настроения, комфорта пространственных впечатлений, которое вы испытаете от этой прогулки, будет лишь усиливаться по мере приближения к площадям Думской и Театральной. Здесь при удивительном чувстве меры, вызывающем комфорт пространственных впечатлений, все: Пушкинский дом, гостиница «Красная», филармония—принадлежит пешеходу. Акценты для пешехода, идущего со скоростью четыре километра в час, появляются через каждые семь минут. А по данным физиологов, образ увиденного сохраняется на сетчатке глаза около семи минут, то есть глаза здесь не скучают и не устают. Но как только вы выйдете на Греческую площадь, на вас навалится темная масса «круглого дома», вызывая чувство разочарования и тревоги, хотя фасад его и выполнен в одесских традициях.

Талантливый архитектор, ориентированный на среду, овладевает пространственно-световым языком интуитивно и создает с его помощью архитектурные фразы, стихотворения, повести или поэмы. Он может заставить человека грустить, думать или смеяться. Однако, хотя речь и зависит от воли творца, подчиняется она все же грамматическим правилам, знание которых само по себе, конечно, шедевров не гарантирует, но никакой Пушкин невозможен без этого знания. Сегодня же язык архитектуры превращается в мертвый, что мы и наблюдаем на заседаниях градостроительного совета, и без теоретических знаний оживить его будет трудно.

ПРОВЕРИТЬ АЛГЕБРОЙ ГАРМОНИЮ

Когда-то Одесса легко узнавалась по своему силуэту, сформированному целым рядом знаменитых городских доминант. Таких как Спасо-Преображенский собор, шпиль колокольни которого хорошо просматривался не только с городских улиц, но и со стороны моря, служа высотным ориентиром и гостям, и горожанам, и мореплавателям; напоминавшая башни средневековой Италии мощная башня с часами, некогда располагавшаяся в центре Старобазарной площади; оперный театр. Эти и другие доминанты Одессы формировали ее панорамы и систему архитектурных образов, на базе которых создавалось общее представление о городе как о высокохудожественном произведении архитектуры.

Сегодня же только ленивый не говорит о том, что новые сооружения в историческом центре Одессы подавляют сложившуюся застройку, изменяют силуэт и характерные черты ее художественного облика. Отсутствие ясно читаемой структуры городских пространств, «размытость» языка архитектуры и связанное с этим нивелирование ее художественных качеств и психологического воздействия на человека становится серьезной проблемой современной архитектуры. Поэтому в новом генеральном плане развития Одессы должна быть поставлена определенная цель: возродить систему ритмических акцентов, формирующих градостроительную композицию.

Но Одесса — город очень сложный, и даже глубокое знание его особенностей и интуиция не всегда гарантируют от ошибок при решении\' вопросов его объёмно-пространственной организации. Для этого нужен аппарат, дающий возможность проектировщикам не только представить себе, как будут выглядеть отдельные проектируемые сооружения в сложившемся городском ландшафте, но и выработать общую концепцию пространственной композиции застройки, прогнозировать систему формирования ее силуэта, наметив места размещения в структуре города новых высотных акцентов и их объемно-планировочные характеристики.

И такой аппарат под названием «Комплексная методика проверки сочетания новой и сложившейся застройки» создан в Архитектурно-художественном институте ОГАСА на кафедре архитектурных конструкций, реконструкции и реставрации зданий, сооружений и их комплексов под руководством доктора технических наук Вадима Лисенко.

Суть «Комплексной методики...» заключается в том, что поиск решения силуэта и пространственной организации города ведется на панорамах городского ландшафта, выполненных фототеодолитом с разных точек зрительного восприятия. На них изображается эскиз-идея развития сложившегося силуэта, что позволяет получить наглядное представление об облике городского ландшафта после осуществления архитектурного замысла.

Для обеспечения преемственного развития пространственной композиции города авторы советуют еще на стадии генерального плана провести анализ формирования сложившегося планировочного и объемно-пространственного построения города и определить принципы проектирования его пространственной композиции в виде рекомендаций по регламенту застройки. Затем следует разработать схему объемно-пространственного решения всего города, в которой определятся места размещения акцентных элементов композиции городского значения. Одновременно решаются вопросы и об «Экспозиции» ценных в художественном отношении элементов городской среды — трассировка маршрутов, формирующих визуальные связи с исторической застройкой, раскрытие перспектив и панорам, фиксирование в планировке видовых точек на значительные в композиционном отношении объекты.

Это черновая работа. Но только после этого можно перейти от «диспозиции к композиции» или от грамматики к поэзии. В зависимости от общей идеи автор может корректировать трассировку движения, используя потенциальные возможности городского ландшафта. Он может растянуть или сгустить интервалы между пространственными акцентами, создать ощущение гармонии или аритмии, спокойствия или напряженности ритмических смен перед кульминационным раскрытием на внешнюю доминанту. Чтобы собрать все ритмические сюжеты в единое образное целое, необходима доминанта, которая как бы «монтировала» среду, стыкуя противоположности окружения. На нее выходят кульминационные раскрытия всех маршрутов. Монтажная доминанта должна, во-первых, быть значима социально и совпадать с яркой природной формой, а во-вторых, стыковать внутренние и внешние пространства — экстерьер и интерьер, давая возможность сопоставления человека и внешнего мира.

При таком подходе получается двойная экономия: и художественных, и материальных средств. Если мы ограничиваем число доминант, увеличивается четкость восприятия среды. Наши градостроительные акценты перестали восприниматься как акценты потому, что их слишком много и внимание рассредоточивается. А вспомните, как Спасо-Преображенский собор завершал внешние и внутренние панорамы, — поэма!

Сложно так проектировать? Конечно. Но если мы хотим, чтобы Одесса оставалась Южной Пальмирой, а не превращалась в Нью— Васюки, одесским архитекторам необходимо овладеть по-настоящему искусством градостроительства.
429

Комментировать: