Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -1 ... +4
днем +2 ... +3
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Главный сыщик Одессы Андрей Пинигин

Вторник, 1 декабря 2015, 09:50

Павел Игонин

368-медиа, 28.11.15

Начальника одесского уголовного розыска Андрея Пинигина считают почти легендарной личностью. Меняются президенты, премьеры, мэры и губернаторы, начальники милиции, а он остается. Причем не просто так, а на своем прежнем рабочем месте. Поговаривают, что едва только жулики что-то замыслили, а он уже все знает, что сеть его агентов настолько обширна – Гоцман бы позавидовал. В интервью нашему изданию главный сыщик Одессы рассказал об отношениях с генералом Лорткипанидзе, участии своих ребят в АТО и борьбе с криминальными авторитетами.

— Андрей Юрьевич, как так: всех начальников Лорткипанидзе уволил, а вас не тронул?

— Начальник вызвал меня одним из первых: долго беседовал со мной, говорили о принципах, личных качествах, слухах, мнениях. Мысли о том, чтобы уйти на пенсию у меня были: выслуга позволяет, возраст тоже. После длинного разговора, он сказал «Давай ты будешь работать». Я и согласился. Все-таки у нас, в УГРО коллектив довольно спаянный, текучка минимальная. Новые руководители не меняли даже начальников розыска на местах.

— Прямо неприкасаемые какие-то…

— Дело в специфике. Чтобы стать сыщиком и автономно работать, нужно минимум пять лет. Поэтому если все время тасовать кадры, то толка не будет. УГРО практически не тронули, за что я очень благодарен.

— Вообще никто не ушел?

— Всего несколько человек, в основном на пенсию отправились.

— По вашим словам, УГРО – это такая консервативно-закрытая система, которая варится в собственно соку. А у вас есть подпитка молодежью?

— Я никогда не боялся брать молодежь. В свое время, когда я был начальником «убойного отдела», я взял сразу пятерых помощников. Это ребята, которые ловят на улицах карманников, грабителей. Понимание работы у них было, но оперативного стажа – ноль. Они из сержантов стали лейтенантами. Со стороны руководства были вопросы с недоумением, мол, зачем тебе это надо, но я рискнул.

— Риск оправдан?

— Конечно. Сегодня это опытные опера, одни из лучших в управлении. В свое время я вообще трех ребятишек прямо из института взял, сейчас двое на руководящих должностях: заместители начальников отделов, начальники секторов. Но тогда было время на раскачку, возможность спокойно обучать людей. На преступление выезжали один или два старых серьезных опера и один молодой. Сейчас, к сожалению, все стало сложнее. Но, тем не менее, мы планируем в институте взять человек пять. В любом случае преемственность у нас есть: молодое, среднее и старое звено в наличии.

— Насколько подготовленными к реальной работе опера приходят ребята из института?

— В теории в основном все неплохо разбираются, однако на практике применить не могут. Поэтому они приходят, сначала читают дела оперативного учета, смотрят, как они ведутся, а вскоре и на выезд. У нас сейчас два молодых лейтенанта работают. Должен признаться, что одного из них в сборную группу по резонансным преступлениям на базе министерства буду рекомендовать.

— Вы уже длительное время работаете под началом Лорткипанидзе. Он вас чем-то удивил? Исповедует ли какие-то совершенно другие подходы к работе?

— Во-первых, в нем сразу бросается в глаза энергия и напористость. Только он приехал, сразу поставил задачу – ни одного вора, то есть, крупного криминального авторитета, в Одессе не должно быть. Не секрет, что сейчас идет рост преступности, связанный с ухудшением экономического положения в стране и притоком преступников с Донбасса. Наличие воров всегда усугубляет ситуацию, так как от них расходятся ниточки.

— Успехи есть?

— Мы справились за две неделе и вычистили город от воров. В Грузии с этим намного проще: если ты вор, значит тебе в тюрьму. У нас же такого закона нет. Мы начали к ним подбираться и донесли до них информацию, что рано или поздно, прямо или косвенно до них доберутся. Они разъехались, и сегодня в Одессе воров нет.

— Еще какие-то задачи Лорткипанидзе ставил?

— Акцентировал внимание на борьбе с уличной преступностью, то есть, с тем, что волнует рядового гражданина. Ежедневные грабежи и кражи беспокоят народ намного больше, чем убийства. Я всегда говорю, что кража казанка у бабушки в селе – это серьезное преступление, так как она купила его на последние деньги, а на следующий день о краже уже знает все село. Уменьшить количество грабежей пока не получается, а вот с «барсеточниками» мы справились.

— Насколько он вмешивается в работу?

— У него до всего есть дело, но в хорошем смысле. Он не вмешивается всюду, но всегда готов помочь, оказать любую посильную помощь. После его прихода нас нормально обеспечили транспортом. Если ранее у меня в управлении розыска было пять машин, теперь же он сказал «езжайте в гараж, выбирайте машины». С бензином он решил проблемы, теперь мы не заправляемся за свой счет.

— Как вы оцениваете действия патрульной полиции по сравнению с сотрудниками ППС?

— Давайте опустим этот вопрос. Их пока рано оценивать. Сотруднику ППС, чтоб стать зрелым специалистом нужен был минимум год. Там молодые все ребята, они учатся.

— Вы уже чувствуете себя полицейским?

— Не задумываюсь об этом. Все мои ребята подали заявки на переаттестацию, несколько человек ушли на пенсию. Нам немного увеличили штат, но и задач стало больше.

— Какую роль УГРО играло в события 2 мая?

— Я очень благодарен все руководителям за то, что не втягивали ребят в политические события. Мы занимались уже последствиями этой страшной трагедии. Мы выезжали на место, когда произошли расстрелы на Греческой, а потом уже на Куликово поле.

— То есть в Доме Профсоюзов вы были?

— Конечно.

— Мы живем в век цифровых технологий, трагедия в Доме профсоюзов остается одной из больших загадок. Вы не заметили чего-то загадочного, другими словами, того, о чем так много судачат? Сотни трупов, отравляющие газы и прочее, что множит пропаганда.

— Никаких сотен трупов, это байки. Все очень просто: Евромайдан и Антимайдан решали вопросы силовым путем, а милиция не смогла нормально отреагировать. Люди забежали в Дом профсоюзов, там обитые пластиком стены. Одни бросали коктейли с зажигательной смесью, и другие бросали. Горел пластик. Кто-то сгорел, но у большинства – отравление продуктами горения.

— Как вы относитесь к Луцюку и Фучеджи, которых обвиняют в саботаже работы милиции, приведшем к массовым жертвам?

— Один был моим начальником, поэтому нетактично было бы его обсуждать, а со вторым я много лет работал, хорошо его знаю. Не мне их судить, есть следствие и суд.

— Упраздненная железнодорожная милиция, батальон «Шторм», «Сокол», ГАИ – все ездят в АТО. Ваши ребята поучаствовали?

— Регулярно участвуют. Они ищут и задерживают диверсантов и сепаратистов, которые помогали боевикам. И хотя это работа не на передовой, но наши сыщики немало полезного сделали. Многих задержанных операми впоследствии обменяли на наших солдат.

— Киношники выпускают фильмы и сериалы про «ментов». Насколько они правдиво описывают вашу работу?

— Сложно сказать, мне нравится старые фильмы, из нового – «Ликвидация». Я, конечно, не участвовал в тех событиях, но мне кажется, что многое там правдиво. Тем более, что это на основе реальных событий, ведь Гоцман – это наш реальный Курлянд.

— Сходки воров, как там показано, бывают?

— Нет, не бывают. Сейчас уже и воры другие. Они все больше по телефону обсуждают или скайп-конференции устраивают. Раньше вор в законе не имел семьи, не должен был пользоваться благами и периодически обязан был доказывать свою квалификацию. Например, вытащить у кого-то кошелек, если ты карманник. А сейчас они разъезжают на шикарных машинах, живут в роскошных особняках, где-то на бизнес смотрят. Но, тем не менее, погоду они по-прежнему делают.

— А старой закалки воры есть?

— В Одессе уже нет. Их мало осталось, да и выступают они в основном в роли третейских судей.

— Как вы лично участвуете в облавах, засадах?

— Если серьезная ситуация, я выезжаю на место. И начальник выезжает. Когда мы брали банду убийц в Котовске, то он хотел участвовать, но все пошло несколько иначе, и ни я, ни он не успели.

— Этот случай будто из боевиков, с пальбой, с погоней. Откройте карты: как все было и почему семь милиционеров получили ранения?

— Мы шли по следам этой банды, работали четыре дня, но все время немного опаздывали, били по хвостам. В Котовске их брать не хотели, так как это крупный населенный пункт. Они чувствовали, что кольцо сжимается и стали вырываться из города, чтоб уйти в сторону Одессы. Решение брать их на трассе было спонтанным. Чтобы не допустить повторения событий, как это было в Кошарах, когда погибло два правоохранителя, мы решили ввязаться в бой. Во время преследования они бросили гранату, она разорвалась на капоте у оперативников. После этого открыли огонь из автомата и пистолетов. Собственно ранения и контузии как раз из-за взрыва гранаты.

— Как все-таки остановили машину? Расстреляли ее?

— Да, открыли огонь на поражение. Мы понимали, что на них «висит» убийство, и им терять нечего. Это было как с Дикаевым.

— А вам лично доводилось участвовать в перестрелках или стрелять в человека?

— В 90-х годах несколько раз участвовал, когда задерживали группы вооруженных рэкетиров.

— Вы говорите о борьбе с уличной преступностью, а как обстоят дела с раскрытием резонансных преступлений? Например, убийство четырех человек на Ришельевской.

— Оно не раскрыто, к сожалению. Работа на первоначальном этапе ведется активно, однако затем остается следователь и следственно-оперативная группа. Если вернуться и плотно на него сесть, то шансы раскрыть его есть. Но просто захлестывает текучка. Да и людей не хватает. Все-таки для раскрытия убийств по всей области девять человек убойного отдела – это мало. У меня в свое время был 21 человек.

— Штат не увеличат?

— Ожидаем укрепления и собираемся вернуться к ряду резонансных преступлений. Сейчас меняются критерии, мы сможем немного уйти от статистики, оценивать работу полиции будут мнением граждан и по раскрытию резонансных преступлений. Мы уже вернулись к нескольким таким делам.

— Каким должен быть настоящий сыщик?

— У него должны гореть глаза, и он просто обязан быть порядочным человеком. Потому что если он все время хитрит, то рано или поздно свернет не в ту сторону. Сыщику до всего должно быть дело, он обязан быть внимательным и уметь общаться с людьми. Приведу такой пример: жестокое убийство трех человек в Ивановке 2002 года. Людей зарубили топором и забрали деньги. Мы раскрывали преступление 21 день. Нас с приданными силами человек 40 было. Я вообще не сторонник этих массовых мероприятий. Ну что, прочесали все, и ничего. Потом остались ивановские опера и шестеро наших. Стали опять обходить каждый дом. И вот в разговоре одну из бабушек я спросил, а были ли какие-то незнакомые люди накануне? Она говорит: да, приезжали на красной машине, пух и перо покупали. Я говорю: а чего ж вы раньше не сказали? К вам же уже приходили наши сотрудники. А она и говорит, меня такого не спрашивали. Это я к тому, что нужно проявлять инициативу, уметь говорить.

— Как снимаете стресс?

— Занимаюсь физкультурой, в спортзал хожу. Начальник у нас это поощряет и даже может простить опоздание, если человек в спортзале. Раньше в милиции считалось не зазорным крепко выпить, но сейчас больше молодежи, они предпочитают физические нагрузки. Все-таки это лучше помогает. Я своим ребятам, если у них есть свободное время, разрешаю в зал ходить: кто-то в тренажерку, кто на рукопашный бой, кто-то плавание. Это хорошо стимулирует.
8970

Комментировать: