Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас 0 ... +1
ночью -7 ... -6
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Главная роль для культуролога

Понедельник, 3 августа 2015, 14:25

София Левкович, Мария Гудыма

Вечерняя Одесса, 30.07.2015

Арина Постолова-Тигипко, снявшаяся в главной роли в фильме Евы Нейман «Песнь песней», на Шестом Одесском международном кинофестивале и получившая сразу две статуэтки «Золотой Дюк» (за лучший фильм в международной и украинской конкурсных программах), часто вынуждена объяснять, что в родстве с президентом ОМКФ Викторией Тигипко не состоит.

Тигипко — фамилия мужа Арины, также не имеющего родственных связей с основательницей кинофестиваля. Отец Арины — успешный архитектор Александр Постолов, мать — журналистка Алла Гудзенко.

Арине удалось создать образ Бузи, девушки из еврейского местечка, в которую романтически влюблен парень Шимек, бывший товарищем ее детских игр (Шимека сыграл петербургский актер Арсений Семенов). Арина является дипломированным культурологом. Изучать искусство было очень интересно.

— Я попала в первый фильм Евы Нейман «У реки», когда мне было 14 лет, — рассказывает Арина. — Как это всегда в Одессе бывает, кто-то сказал моим родителям, что на киностудии ищут девочек моего возраста, и я прошла кастинг. Ева сразу очаровала меня, обстановка на съемочной площадке захватила. У меня была достаточно сложная сцена первого поцелуя — юная девочка на задворках ресторана со своим возлюбленным готова поцеловаться, но в последнюю минуту пугается и убегает. Во второй раз к Еве я пришла в ее следующий фильм «Домик с башенкой» — там я играла пассажирку поезда, читающую вслух книгу, звуков не слышно, причем дали мне именно «Песнь песней», уж не знаю, случайно ли, но это оказалось добрым знаком. Прошли годы, и мне позвонила директор по кастингу по поводу «Песни песней». Впоследствии я узнала, что у Евы были большие сомнения на мой счет — ей казалось, что я очень изменилась, стала выглядеть уж слишком современной девушкой, чтобы играть героиню Шолом-Алейхема. Само утверждение на роль произошло достаточно буднично, никто не выдавал фейерверк эмоций — после полутора месяцев молчания меня пригласили то ли на пробу грима, то ли на примерку костюма, и Ева как бы между делом спросила: «Ну, ты уже поняла, что тебя утвердили на главную роль?». Все это делалось для того, чтобы держать меня в тонусе, чтобы я больше ценила то, что со мной происходит.

Вопреки опасениям режиссера, актриса уже на фотопробах поражала достоверностью типажа, созданные художником по костюмам Русланом Хвастовым платья блестяще довершили образ.

— Работа Руслана достойна наивысшей похвалы. Для меня шили специально платья, костюмы, и это было приятно, такие вещи гораздо лучше сидят на тебе и могут рассказать о тебе гораздо больше, чем вещи с полки магазина. Некоторые платья перешивались из купленного в секонд-хенде, другие шились из искусственно состаренных тканей, ведь в местечке жили небогато, одежду перешивали, перелицовывали, передавали по наследству... Соответствовать этой эпохе, местечку начала прошлого века — тут не большой бюджет нужен, а внимательность и старание. Для финальной сцены Шимеку пошили китель, и вдруг кто-то заметил, что пуговицы чересчур блестят — тут же работа остановилась, начали тереть их наждачкой. Меня подкупает добросовестность даже в таких мелочах. Моим любимым платьем на площадке стало светлое, с цветами, воротничком-стойкой и рукавами-фонариками, сшитое для сцены пасхального Седера, — говорит Арина.

На съемочной площадке все время присутствовал консультант по еврейским традициям, чтобы происходящее в кадре не резало глаз даже самому «подкованному» на сей счет зрителю. Арине было вдвойне интересно, и как актрисе, и как культурологу. Важные вопросы: как правильно преломлять мацу, рукой или вилкой брать листик салата... И уже по этой канве режиссер, образно говоря, вышивала узоры, репетируя с актерами, говоря с ними о тонких, искренних чувствах, которые сегодня, быть может, кто-то назовет старомодными. Арина Постолова-Тигипко не скрывает, что ей очень хотелось бы продолжения сотрудничества с Евой Нейман, которую она хорошо понимает и глубоко ценит. Думается, перспективы имеются — режиссер всегда вкладывает в актера частичку своей индивидуальности и не забывает артистов, близких себе по духу.

* * *

Арина Постолова-Тигипко: мне дорого полученное в Одессе признание

Таймер, 22.07.2015

Успех фильма Евы Нейман «Песнь песней» на Шестом Одесском Международном кинофестивале превзошёл все ожидания — режиссёр получила сразу две статуэтки «Золотого Дюка» за лучший фильм в международной и украинской конкурсной программах.

«Таймер» побеседовал с одесситкой, исполнившей главную роль в фильме, создавшей образ одухотворённой, красивой еврейской девушки Бузи, которая на всю жизнь стала идеалом для товарища детских игр Шимека, его принцессой и богиней, хотя свадьбе не суждено было состояться.

Мы не стали задавать ей вопросы по поводу родства с президентом ОМКФ Викторией Тигипко, ведь в Одессе хорошо известна её семья. Отец Арины — успешный архитектор Александр Постолов, мать — журналистка Алла Гудзенко, а Тигипко — фамилия мужа Арины, который также в родстве с основательницей кинофестиваля не состоит. В искусстве каждый за себя; история кинокарьеры этой красивой и тонкой актрисы гораздо интереснее, и никакими родственными связями не обусловлена.

— Арина, позвольте поздравить вас с таким успехом фильма, в чём немалая ваша заслуга. Трудно ли было исполнять главную роль, не имея профессионального актёрского образования? Как вы вообще пришли в мир кино?

— Я культуролог, у меня за плечами философский факультет Одесского университета, имею степень магистра. Так сложилось, что мечту стать актрисой не осуществила в своё время, побоявшись уехать из Одессы в театральный вуз на учёбу. Поскольку меня интересовало искусство, хотелось его изучать — многие дипломированные культурологи становятся впоследствии журналистами, кто-то искусствоведом, кто-то вообще работает не по профессии. Находясь в декретном отпуске после рождения сына, я ещё не занималась вплотную своей карьерой культуролога. А в кино попала в первый фильм Евы Нейман «У реки», когда мне было всего 14 лет. Как это всегда в Одессе бывает, кто-то сказал моим родителям, что на киностудии ищут девочек моего возраста, и я прошла кастинг. Ева сразу очаровала меня, обстановка на съёмочной площадке захватила. У меня была достаточно сложная сцена первого поцелуя — юная девочка на задворках ресторана со своим возлюбленным готова поцеловаться, но в последнюю минуту пугается и убегает.

Во второй раз к Еве я пришла в её следующий фильм «Домик с башенкой» — там я играла пассажирку поезда, читающую вслух книгу, звуков не слышно, причём дали мне именно «Песнь песней», уж не знаю, случайно ли, но это оказалось добрым знаком.

Прошли годы, и мне позвонила директор по кастингу по поводу «Песни песней». Надо сказать, несмотря на хороший личный контакт между нами, Ева никогда мне не звонила сама, это всегда делал директор по кастингу. Впоследствии я узнала, что у Евы были большие сомнения на мой счёт — она встретила меня на улице, и ей показалось, что я очень изменилась, стала выглядеть уж слишком современной девушкой, чтобы играть героиню Шолом-Алейхема. Я её тогда не заметила и об этих сомнениях не знала. Само утверждение на роль произошло достаточно буднично, никто не выдавал фейерверк эмоций — после полутора месяцев молчания меня пригласили то ли на пробу грима, то ли на примерку костюма, и Ева как бы между делом спросила: «Ну, ты уже поняла, что тебя утвердили на главную роль?». Всё это делалось для того, чтобы держать меня в тонусе, чтобы я больше ценила то, что со мной происходит.

— Мы одесские девушки, мы без эмоций не можем! Еве приходилось сдерживать ваш актёрский темперамент?

— Не без того. В группе только я была непрофессионалом, и все были ко мне очень доброжелательны, старались помочь. Я была полностью захвачена процессом съёмок, никогда не видела такой самоотдачи! На 200 процентов выкладывались все — от водителей до режиссёра. Еву я понимаю очень хорошо, и действительно, она постоянно старалась меня и моего партнёра утихомирить: «Ещё спокойнее, ещё тише».

— Арсений Семёнов ведь питерский театральный актёр, он привык «брать зал» до 32-го ряда…

— Да, но Еве удалось привести нас к тонкой, негромкой игре, необходимой для кино, особенно такого, какое задумала она. Ева и сама человек негромкий, но когда она негодует, это замечают все, ей нет необходимости орать на площадке, чтобы быть понятой. Ева всё время какие-то вещи «подковыривала» из недр души, провоцировала меня остро реагировать на происходящее. Она похвалила меня за всё время раза три — по окончании съёмок, по окончании озвучания и на премьере в Карловых Варах, но эта похвала дорогого стоила. Конечно, я мечтала бы, чтобы наше сотрудничество продолжилось, что и говорить! Одесский фестиваль оказался для меня потрясающим праздником, и мне дорого, что такое признание наш фильм получил именно в Одессе. Подумать только, Ева могла не пойти на церемонию закрытия, она даже планировала мне отдать свой пригласительный. Мы ожидали, возможно, награды в украинском конкурсе, но в международном — нет. И нам, как и зрительскому жюри, очень понравился турецкий фильм «Мустанг», я голосовала именно за него. Он, как и «Песнь песней», затрагивает тему женской судьбы, диктата семьи, хотя это совершенно особая история.

— Семья быстро смирилась с необходимостью вашего отсутствия?

— Поначалу муж действительно был не рад, но в итоге гордится мной. Его можно понять, ведь у нас маленький ребёнок, а тут мама уезжает куда-то в Вилково… Но когда он познакомился с Евой, изменил свой отношение, она ему очень понравилась, и он сказал: «Какая хорошая, душевная, у неё можешь сниматься сколько угодно, в такое кино, которое она снимает, тебя не страшно отпускать». Да и не так уж много времени заняли съёмки — 12 съёмочных дней и период озвучивания.

— А вот этот период бывает сложным и для опытных актёров, непросто «попасть» в движения собственных губ, не всем легко даётся.

— Гораздо сложнее для меня было «попасть» в те же эмоции, которые я испытывала на съёмочной площадке.

— В финале герои всё-таки расстаются, и это кажется несправедливым, ведь они созданы друг для друга. Мистики сказали бы, что это кармический брак, коренящийся в прошлых жизненных воплощениях. Неужели ничего нельзя изменить, раз героиню просватали, «я другому отдана и буду век ему верна»? У вас не было протеста против такого развития отношения Шимека и Бузи?

— Был, в финале мне недоставало рывка героини, её решимости изменить свою судьбу. Но она ведь не такая, как я, она более покладистая, зависит от мнения родителей. Я вообще верю в реинкарнацию, в родство душ — конечно, им стоило остаться вместе. Несколько дублей финальной сцены дались мне тяжело, во время монолога Бузи я каждый раз готова была расплакаться.

— Актёрским хитростям, притворным слезам, искусству управлять своим голосом могут научить в театральном институте, вы же щедро одарены от природы, поэтому всё получилось. Некоторые критики (я с ними категорически не согласна) назвали фильм «красивым, но банальным» и недоумевали по поводу такого громкого успеха у жюри…

— Я бы ни в коем случае не назвала его банальным. Согласна, что ему нужен свой, особый зритель, не потому что я какой-то сноб, а потому что часть публики чувствует по-иному, воспринимает по-иному, ей ближе вроде бы более актуальная тема насилия. Да ведь это базовые вещи — семья, любовь, поиск своей половинки. Мы об этом немножко подзабыли, но это не меняет положения вещей. Фильм оценят, прежде всего, люди чувствующие, умеющие видеть прекрасное в мелочах.

— Красота «картинки» в фильме в немалой степени зависела от работы художника по костюмам Руслана Хвастова. Помогали ли вам в работе предметы одежды, сшитые для вашей героини?

— Работа Руслана достойна наивысшей похвалы. Для меня шили специально платья, костюмы, и это было приятно, такие вещи гораздо лучше сидят на тебе и могут рассказать о тебе гораздо больше, чем вещи с полки магазина. Некоторые платья перешивались из купленного в секонд-хенде, другие шились из искусственно состаренных тканей, ведь в местечке жили небогато, одежду перешивали, передавали по наследству… На самой же площадке нам всего хватало в плане материалов для работы. Хотя нельзя сказать, что всё было как-то на широкую ногу. Соответствовать этой эпохе, местечку начала прошлого века — тут не большой бюджет нужен, а внимательность и старание. Для финальной сцены Шимеку пошили китель, и вдруг кто-то заметил, что пуговицы чересчур блестят — тут же работа остановилась, начали тереть их наждачкой. Меня подкупает добросовестность даже в таких мелочах. Моим любимым платьем на площадке стало светлое, с цветами, воротничком-стойкой и рукавами-фонариками, сшитое для сцены пасхального Седера, мне даже хотелось выкупить его после съёмок, но я как-то постеснялась обратиться к Руслану, надеюсь, ещё не поздно…

— Ева Нейман консультировалась у специалистов по еврейской истории, иудаике — не было ли замечаний от пожилых зрителей на какие-то недостоверные детали?

— Не было. На площадке всё время присутствовал консультант. И когда в той же сцене Седера мне необходимо было взять листик салата, обмакнуть его в солёную воду и съесть, все бросились к нему с вопросом: рукой или вилкой брать? Выяснили, что рукой, и стали снимать дальше. Также спрашивали у него, как правильно преломлять мацу. Современные евреи зачастую далеки от традиции, так уж сложилось, у меня бабушка и дедушка только в последние годы стали отмечать Песах каким-то простым застольем, многое забылось. Но традиция мне где-то на уровне подсознания очень близка, и я рада, что появился такой прекрасный повод в неё окунуться — словно на машине времени путешествие совершила, попала в еврейский штетл, которого сегодня уже нет…
8232

Комментировать: