Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -2 ... -1
утром -3 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Герой Социалистического Труда товарищ Моцарт

Воскресенье, 19 апреля 2015, 23:51

Денис Горелов, Анастасия Плешакова

Комсомольская правда, 25-29.03.201515

К 90-летию со дня рождения Иннокентия Смоктуновского.

Артист редко бывал доволен собой: в конце жизни из 200 ролей, сыгранных в театре и кино, Смоктуновский только десять считал совершенно удавшимися.

Смоктуновский в СССР был синонимом артиста вообще.

Поэт — Пушкин. Солдат — Теркин. Лимонад — «Буратино». Артист — Смоктуновский. Тринадцать букв, подходит.

Он именно что «подходил». Никогда его не любили так, как Рыбникова или Гурзо, и никогда не величали официально, как Черкасова или Ульянова. В кремлевских концертах не выступал, девочки под окном не караулили. Но в советской стране каждый, от вождя до разнорабочего, хотел казаться образованней, «культурней», чем был, — и для статуса всем чемпионам народной и государственной любви чего-то не хватало. Кумиры были чересчур простоваты, лауреаты — чересчур партийны. Тут-то и наставал черед Смоктуновского, с его неестественной, будто наклеенной улыбкой, единолично перекрывающего нишу интеллектуального лицедейства.

Он сыграл обе роли классического репертуара, считающиеся в актерском цеху Монбланами профессии — для кого-то недостижимыми, для кого-то пройденными: Гамлета и Порфирия Петровича.

Полюбился массам в облике народного мстителя Деточкина — интеллигента с отмычкой, который и хитрый замок вскроет, и того же Гамлета в самодеятельности сбацает. «Люба, я вернулся», — улыбался тот в финале, сняв шляпу, — и миллионам шаркало по сердцу: слишком мало прошло лет с той поры, как так же и оттуда же возвращались коротко стриженные образованцы, сроду не кравшие автомобилей.

В «Девяти днях одного года» произнес всенародно любимый монолог о дураках.

Даже Ленин в его исполнении был не жестикулирующий фигляр с кепкой, а мыслитель с сократовским лбом и в некотором роде вольтерьянец.

Ленинская премия за «Гамлета» и ленинская роль в 40 лет — для коллег-честолюбцев он был недосягаем. В каждом образе — и Гамлета, и Деточкина, и Моцарта, и театрального князя Мышкина — подпускал легкого аутизма, нотку неуловимого безумия. Оттого Мышкиным и Моцартом считался непревзойденным, а последнего играл даже трижды.

Ехидный умник, барин, книгочей — был притом не избавлен от налета сценического снобизма. Козинцев в «Гамлете» заприметил эту очевидную наклонность к манерности жеста и искоренял безжалостно.

К семидесятым Смоктуновский резко изменился внешне: ярче обрисовались птичьи губы, закудрявились прямые волосы, выше стал голос. Достигший всего уже к сорока корифей сделался образцовым Макиавелли — византийствующим комбинатором, инквизитором и иезуитом. Со стоячим воротничком и сожалеющим тоном, со сложенными вместе пальцами играл кардиналов и контрразведчиков, императоров и губернаторов, всесильных игроков и разного рода значительных лиц. Пушкинского губителя Геккерна и моцартовского губителя Сальери, банкомета Чекалинского в «Пиковой даме» и президента Рузвельта в «Выборе цели», прилюдно раздевающего родную дочь мистера Старкуэтера в «Краже» и мечущего нож в грудь Абдулову мафиозного короля в «Гении». Очень хотел сыграть Каренина, но Зархи предпочел Гриценко, которого Смоктуновский доводил до белого каления визитами на съемочную площадку и царственными поучениями, как играть уплывшую от него роль.

Он явил прослойку такой, какой она всегда мечтала выглядеть: стеснительными воинами добра в зрелости и саркастическими закулисными кукловодами в старости. Мышкиным и Ришелье в одном лице — какие ипостаси Иннокентий Михайлович в себе, видимо, и сочетал. Его мягкого голоса, мягкой улыбки и приятной уклончивости побаивались, чуя манеру змея — и великого артиста.

В школах за карточку Смоктуновского из киосков «Союзпечати» аж двух Киндиновых давали.

* * *

Мария Смоктуновская: Медаль «За отвагу» отцу прикололи на костюм Людовика ХIV

Комсомольская правда, 29.03.2015

Народному артисту СССР, «Гамлету» всех времен и народов, в эти дни исполнилось бы 90.

В фойе МХТ им.Чехова открылась выставка, посвященная Иннокентию Смоктуновскому. Дочь великого актера, которая работает в музее МХАТ, рассказала «Комсомолке» о наиболее интересных экспонатах.

Начали мы обзор с костюма «короля Солнца» Людовика ХIV, которого Иннокентий Михайлович играл в спектакле «Кабала святош». Он очень любил грим. Для этого спектакля его гримировали настоящим красавцем: бело-серый парик, крупные локоны, ярко накрашенный рот, на щеке родинка из бархата. Смоктуновский был прекрасен, как фарфоровая статуэтка. «Вы даже не представляете, какого из меня Людовика сделали!» — радовался он как ребенок, расхаживая за кулисами.

Кстати, размеры костюмов Смоктуновского в течение многих лет не менялись.

— Работа актера требует физических сил, — поясняет Мария Смоктуновская. — Папа занимался гимнастикой с эспандером, ходил на лыжах, летом — на водных лыжах...

А вот приказ о награждении товарища Смоктуновского И.М. медалью «За отвагу».

— Вообще-то у папы две таких, — рассказывает Мария Иннокентьевна. — Он по повестке ушел на фронт в 18 лет и сразу попал в пекло Курской дуги. Участвовал в форсировании Днепра, самых кровопролитных боях. Однажды ему дали задание доставить важный пакет в штаб дивизии. И он под обстрелом, вброд пробирался в штаб. За это его представили к награде. Но наградные листы затерялись. Их разыскали папины однополчане, поэтому медаль вручили спустя 49 лет на спектакле «Мольер». Ему прикололи награду прямо на камзол короля Людовика ХIV!

ГАМЛЕТ VS БОЛКОНСКИЙ

Кстати, Смоктуновкий должен был сняться и в легендарном фильме Сергея Бондарчука «Война и мир» — режиссер предложил ему роль князя Болконского. Но в это же время другой выдающийся режиссер, Григорий Козинцев, пригласил Иннокентия Михайловича сыграть «Гамлета» и категорически запретил совмещать съемки. От Болконского пришлось отказаться. Эту роль сыграл Вячеслав Тихонов.

КАК СМОКТУНОВИЧ СТАЛ СМОКТУНОВСКИМ

Татьяна АРОНОВА, «КП» — Красноярск»:

С войны Иннокентий, тогда еще носивший фамилию Смоктунович, вернулся в родной Красноярск и поступил в актерскую студию при местном театре. Но в 1946 году внезапно уехал в Норильск.

— Хорошо помню свою первую встречу со Смоктуновским в Норильске, — вспоминал народный артист СССР Георгий Жженов. — Я туда был сослан, а Кеша там хоронился. Ему «повезло» быть военнопленным в свое время, а военнопленных тогда не щадили: большинство из них сразу, по возвращении в СССР, оказывались в лагерях. Кеша, чтобы избежать этого, добровольно уехал в Норильск. То есть он был в двусмысленном положении: вроде бы и ссылка, а вроде бы и свободен.

Норильск стал для Иннокентия Михайловича не только школой актерского мастерства (он пять лет служил в местном театре), но и началом жизни под другой фамилией. В разгар борьбы с космополитизмом его белорусское «прозвішча» Смоктунович показалось директору театра не благозвучным. Сам Иннокентий Михайлович писал об этом так: «Меня заставил изменить фамилию директор Норильского театра. Предложил взять псевдоним Славянин. Я не согласился, он угрожал уволить, тогда с обоюдного согласия поменяли окончание».
7440

Комментировать: