Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5 ... +7
днем +6 ... +7
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Эдвард Радзинский в Одессе

Четверг, 22 апреля 2010, 08:53

Контекст-Причерноморье, 22.04.2010

Сегодня, 22 апреля, в гостинице «Лондонская» прошла пресс-конференции с известным историком, писателем, телеведущим Эдвардом Радзинским. В ее ходе историк рассказал о своих планах и поделился собственным видением прошлого, настоящего и будущего.

БУДУЩЕЕ УКРАИНЫ

«Чтобы понять настоящее и будущее какой-то страны, надо здесь немного пожить. В стране, где я живу, будущее, как и настоящее той страны — здесь, оно представляется так, как надо сегодня и здесь, и так как надо сегодня там. Поэтому я абсолютно не берусь говорить насчет будущего Украины, хотя я должен, наверное, говорить, что оно будет прекрасно. Вообще насчет будущего я советую вам помнить русско-украинского писателя Гоголя, который написал очень печальную фразу «Русь, куда ж несешься ты, дай ответ», а сейчас можно сказать то же самое про Украину. Куда же ты несешься? Но ответа она не дает. Определить бег несущейся тройки невозможно, ведь она забежит сама не знает куда. Если бы секретарю провинциального обкома, приехавшему в Москву, кто-нибудь шепнул, что ему не надо идти на заседание Московского обкома, а надо готовить речь в американском Конгрессе, где он будет всего через несколько лет последними словами ругать КПСС, в котором он состоит — он бы, наверное, подумал, что он сошел с ума. А ведь был такой человек — Ельцин. Поэтому о каких прогнозах можно говорить, о чем вы? Мы говорим о прошлом лишь для того, чтобы немного понять будущее. Вот я его и пытаюсь понять. Я пытаюсь рассказать о граблях, которые лежали и на которые упорно наступают и сейчас. Ведь, по сути, в моих рассказах есть такие личности как Александр II — и уже в это давнее время появился термин «гласность», там появился термин «оттепель», «интеллигенция», и там появились «новейшие господа». Все делали все то же самое, что и сейчас. Вот буквально когда я это все писал, у меня было ощущение, что я использую историю для того, чтобы рассказывать о современности. Ничего подобного! Я честно писал о современности, и крик князя Мещерского по поводу, что он никак не мог понять, как железными дорогами могут распоряжаться и покупать их те, кто в них ничего не понимают, — этот крик я слышал все время вокруг себя! И трагедия, если уж о будущем, в том, что рассказываешь о прошлом и рассказываешь о настоящем — и я всегда очень боюсь, а не о будущем ли я рассказываю? <

ПРОЩАЛЬНЫЙ ТУР

«Этот тур, который начался в Москве в зале Чайковского, продолжился в Екатеринбурге, затем в Санкт-Петербурге, и вот теперь в Одессе. В Санкт-Петербурге меня поразило то, что была организована дополнительная продажа входных билетов, и их было продано столько, что люди стояли на сцене за мной. И вот здесь, в Одессе, моей авторской программой «Пророк и бесы» она заканчивается, и заканчивается вообще. Потому, что я думаю, что именно здесь я закончу эту форму своей жизни под названием «концертная деятельность». Но, по сути, моя концертная деятельность — это просто разговоры с залом, то есть попытка вместе с аудиторией что-то понять, хотя, в принципе, это импровизация. Особенно когда одна тема и несколько концертов, то они необычайно отличаются потому, что все очень зависит от зала, ведь мы работаем вдвоем — я и зал».

«Я всегда говорю на своих концертах, что это пространство, на котором мы с вами живем, оно за жизнь одного человека, за 80 лет, три раза меняло свою цивилизацию. Сначала была царская цивилизация со своей религией, культурой. Потом пришла большевистская цивилизация со своей культурой и религией под названием «марксизм-ленинизм», и верховным храмом религии — мавзолеем, где лежало нетленное тело самого святого человека для них. И, наконец, сейчас ― третья цивилизация. Причем, каждая занималась не только тем, что объявляла всю предыдущую жизнь ошибкой, в том числе, и людей, которые как бы прожили эту жизнь, но она переписывала заново историю, причем иногда по несколько раз. Все менялось по нескольку раз, история в России — она политика, обращенная в прошлое, и этой политикой занимаются не только историки, но и президенты; это как официант, который доложен принести новые блюда. К сожалению, история — это карта для мореплавателя, и, если место, где корабль потерпел кораблекрушение, объявляется местом наших побед, то горе стране: ведь она будет повторять и повторять невыученный урок. Вот это место истории ― этим я, собственно, и занимаюсь», — отметил писатель.

ОТЕЦ, ОДЕССА И НЕДОПИСАННЫЕ КНИГИ

Эдвард Радзинский заявил, что с удовольствием написал бы книгу о своем отце, который жил в Одессе и дружил с Юрием Олешей.

«Уэйтинг — это псевдоним моего отца, он писал под этим псевдоним, и в тот период, сразу после революции, он означал некоторые его ожидания совсем другой жизни. Псевдоним был довольно рискованный, и ему, когда тучи начали сгущаться, пришлось Одессу покинуть и переехать в Москву. Это было бы очень полезно, если бы я мог написать книгу об отце, ведь мне, как человеку, это очень интересно, но у меня есть обязанности.

Мне надо рассказать до конца о той страшной трагедии, которая случилась с великим пространством, называвшимся тогда Российской империей. Во-первых, потому, что мысль о том, что там революцию завезли большевики, она прелестна, конечно, но свидетельствует об огромном детском сознании произносивших эти истины людей. В России революция началась, как я вам буду пытаться рассказывать, с 20 годов 19 века, и трагедия была в том, что произошла она слишком поздно, и вырвалась из крови двух войн. Поэтому эти вопросы лично меня очень заботят. Человеческая жизнь, она придумана довольно быстрой и очень ограниченной, поэтому для себя я могу этим заниматься и приехать в Одессу, но мне нужно сначала сделать то, что я не доделал», — заявил Э. Радзинский.

«Я не дописал, например, книгу про Ленина. Потому, что это не плохой дядя, который стрелял в зайчиков, вместо того, чтобы, как дед Мазай, спать их, нет. Это был русский радикал, который, как все радикалы, собирался построить счастливое здание человечества. Чем кончилось и почему ― вот это очень интересно. Что он думал перед смертью, уже понимая всю трагедию ― вот это тоже интересно. Невыполненный урок, и я его обязан выполнять. Есть еще пара таких же маленьких тем на всю жизнь. Поэтому я должен все это делать.

Очень хочу приехать в Одессу еще, ведь это город потрясающий, это упоительный город. Я даже не представлял ничего подобного. Есть Одесса Бабеля, она в сердцах у всех русских интеллигентов, и нерусских тоже, но есть Одесса вне Бабеля, над Бабелем. Есть и знаменитые жирные старики на бульваре, есть Чехов, который мечтал быть сухеньким, маленьким и сидеть за письменным столом и наблюдать, как люди смотрят за проходящими женщинами. Это особый мир южный, который породил целую литературу. Все мое детство — это Юрий Олеша, который приходил к отцу, и их разговоры, которые я старался услышать, но, так как они знали, что я подслушиваю за дверью, они переходили на те языки, которые мне, ученику средней школы, были не доступны. Они могли перейти от латыни через немецкий на французский, на котором они все в то время думали. Поэтому это поколение, которое столкнулось с революцией, ее приветствовало, частично потому, что была перемена, выход из сытого мира в какой-то другой, новый мир», — отметил историк.

СПРАВКА: Станислав Уэйтинг-Радзинский (1889, Одесса — 1969, Москва) — сценарист. Окончил юридический факультет Новороссийского университета (1917). Литературную деятельность начал в 1922 году. С 1923 года в течение ряда лет работал заведующим литературным отделом Одесской кинофабрики.

КОГДА ОТКРЫЛИ АРХИВЫ

«Вы знаете, я не совсем специалист, но я все-таки писатель, пишущий об истории. Но архивы ― это главное. Мне не приходилось работать в Одессе, я даже не знаю, что есть в одесских архивах, но очень бы хотелось. Хотя вообще русские архивы ― по-прежнему необычайная вещь. Дело в том, что, когда открылись наши центральные архивы, я понял, что это океан, и в нем я работаю, ведь все было закрыто, и не только большевиками. Вы знаете, цензура существовала в России с первого вздоха, с Рюрика уже была цензура, ведь всегда было нельзя. Большевики честно писали, что секретно или совершенно секретно, другие тоже писали секретно, но только совершенно секретно я не видел, может, тоже писали», — заявил историк.

«Это одна из причин, почему я бросил театр. Потому, что, когда я понял, что открылись архивы… А я окончил историко-архивный институт… Там мало кто работал. Понимаете, более того, когда я впервые опубликовал целиком записку Юровского, целиком в «Огоньке», а до этого были лишь фрагменты этой записки опубликованы, то оказалось, что у нас как-то люди не любопытны. Ведь потом ее много раз цитировали с той неправильно поставленной мной запятой, но ссылались на архивы, а не на меня. Поэтому архивы наши даже и сейчас остаются неизведанными и гигантскими, а сюда уже доехать я, наверное, смогу, если буду заниматься специальной темой. Уверен, что здесь, в одесских архивах, тоже клад».
2451

Комментировать: