Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -2 ... -1
утром -3 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

День рождения Симоны или Казусы рыжего матроса

Суббота, 3 января 2015, 21:04

Игорь Малушко

Моряк Украины, 01.01.2014

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ, УВЛЕКАТЕЛЬНАЯ

Славик был матросом. Обычным матросом первого класса в торговом флоте ордена Ленина Черноморского Морского Пароходства. В ЧМП, в общем, моряком работал. В загранку ходил. Да только вот за грешки свои мелкие, хотя под помполитовским микроскопом они оказались огромными как слоны против муравьев, отправлен был замаливать их, грешки эти, на отстойный пароход.

Вячеслав – по документам. Но на борту он таковым не являлся, ну, разве что на собраниях, а был возведен в производную от своей фамилии и всеми, включая некоторое, не очень высокое судовое начальство, нарекаем Симоной.

– Симону не видел?

– На спардеке леера красит...

...Так и звали: Симона.

Выведенный из эксплуатации старый танкер «Ужгород» стоял в Ильичевском порту уже полгода, и неизвестно, сколько должен был еще простоять перед отправкой – то ли на слом, то ли на продажу. Но пока, как говорится, был под парами и силами сокращенного экипажа удерживался в рабочем состоянии до принятия решения. Пришвартованный на внутреннем рейде, у левого берега залива, лагом к такому же старенькому, но поменьше, танкеру «Вентспилс», прижатому в свою очередь правым бортом к давно притопленному «Волго-Балту» без надстройки, он, двенадцатитысячный работяга, мерно сопел своей трубой, коптя небо над заливом...

У Симоны был день рождения. Жизнь отбила ему двадцать восьмую склянку, а он еще даже ни разу и не женился. Плавал себе и плавал по морям-океанам...

– Ты шо, открыл тут кооператив имени Павлика Пикассо? Завязывай уже те железяки красить!

– Та я тоже себе думаю шабашить. Уже полпятого. Надо помыться и мазать лыжи домой. Вы тоже давайте там, шевелитесь, шоб катер не протабанить. Поедем ко мне, там мои стол накроют, водочки попьем маленько. Еще Рыжий подойдет, и вчетвером поедем.

Рыжий Толик, матрос с «Вентспилса», личность своеобразная. Он не комплексовал насчет своей огненной шевелюры и любил выпить в компании. Но против водочки был не боец и, приняв на грудь определенную для своего организма дозу, тихо, мирно и почти мгновенно засыпал, не имело значения где. Сам Симона рассказывал, что не единожды волочил Толика на себе по закоулкам, от греха и милицейского глаза подальше с центральных улиц. Разбудить и зафиксировать того в вертикальном положении не представлялось возможным до тех пор, пока он, всласть нахрапевшись, не просыпался сам. Когда надо было уделять внимание более интересным людям и вещам, его, это самое дефицитное внимание, вдруг приходилось резко переключать на Рыжего, а это определенно напрягало. Но Толик был добрый, веселый, бескорыстный и отзывчивый человек, на которого (если он на тот момент, конечно, не дрых в дуб пьяный) можно было положиться и доверить любое дело.

До проходной рыбпорта добирались на рейдовом катере. Его маршрут проходил вдоль берега залива, мимо сбитых в кучу ржавых, списанных охотников-китобоев. Высадив одних, и взяв на борт других моряков, он медленно уходил дальше, в глубину бухты, к старому сухогрузу «Богдан Хмельницкий», который мрачной тенью стоял на банках, доживая последние дни. Черная труба его, с потускневшим, закопченным серпом и молотом, еще дымила...

– Так, мужики! – Симона собрал вокруг себя спрыгнувших с катера трех любителей своего дня рождения. – Быстро на автобус и до дома нигде не тормозим!

Была уже глубокая осень, моросил холодный дождь, и вокруг было болото, которое, хочешь – не хочешь, а приходилось месить ногами. Именинник жил в одном из крайних домов таировских новостроек, куда еще не добрались асфальтоукладчики. Жил на восьмом этаже, куда еще ни разу не ездил лифт. Да он, собственно, вообще никуда не ездил, потому, как еще не был подключен. Четыре пары ног, похожих на ноги тех солдат, которые в 1943-ем толкали увязшие в распутье полуторки и пушки, догребли-таки до нужной квартиры.

– Ниче! Ща согреемся! – Рыжий никогда не падал духом. Ну, во всяком случае, до тех пор, пока не падал телом...

Некоторое время заняла помывка обуви и чистка штанов. Но и с этим справились быстро, тем более что стол уже был накрыт и ожидал заседателей. Небольшой отряд, к которому в обязательном порядке, пусть хоть и на короткое время, примкнули родители виновника торжества, чинно и благородно опустошал бутылки и тарелки, в перерывах не забывая и об имениннике, которому были воспеты все мыслимые оды, гимны и прибаутки. Толик, обнаружив за диваном шестиструнную, перевязанную огромным выцветшим бантом и оклеенную переводными картинками гитару, которая на поверку оказалась двухструнной, притом еще и расстроенной, сокрушался, что не сможет излить посредством ее всю свою, ставшую безразмерной в этот вечер, душу.

Инструмент был втиснут обратно за спинку дивана и сразу забыт. Ну а через пятнадцать минут забылся и сам Рыжий...

Под утро обитатели квартиры были разбужены страшным грохотом. Как обычно, внезапно проснувшийся Толик, плохо ориентируясь с перепою в темной чужой квартире, двигаясь во мраке и шаря руками впереди себя в поисках туалета, схватился за торшер, который падая, уволок за собой ночного ходока. Падение было мастерски выполнено, как потом оказалось, на тумбочку в самой дальней от искомого туалета комнате, где мирно спали родители Славика, в самом ее глухом углу у окна. Когда включили свет, увидели ошалевшего Толика в замшевой куртке Симоны, стоящего на коленях перед его, перепуганной навеки, мамой. В вытянутых вперед руках он держал согнутый торшер, чем-то напоминавший собой огромную поломанную гвоздику. Когда Рыжий поднялся с колен, оказалось, что снизу окромя трусов на нем ничего нет.

Глава семьи продолжал мирно храпеть...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ, РАЗВЛЕКАТЕЛЬНАЯ

Был обычный рабочий день, и следовало с утра уже явиться на борт. Четверо не проспавшихся моряков топтались на лестничной клетке возле квартиры Славика. Было около семи утра. Вчерашнее празднование как-то не получилось растянуть, ноза то сейчас всем было весело...

- Ну ты, Рыжий, да-а-ал! Ха-ха-ха!..

- Та не говори! Симона, он твоей маме ночью в любви пришел объясняться, с торшером вместо цветов! А-га-га-а-а!.. А батя потом так и не понял что произошло! Только что-то ты, Толик, слабовато покемарил ночью. Тебе после вчерашней дозы самим господом велено часов двенадцать на связь с землей не выходить! Ха-ха-ха-а-а!

- Ну и слава Богу шо не понял. А то бы он вывинтил Толика тут же, через окно, прямо с восьмого этажа вместе с тем светильником...

Никто, кроме Рыжего, у которого был сегодня отгул, не опохмелялся. Хотя, честно говоря, отжатые им уже с утра вовнутрь полтора гранчака «Посольской», ну никак опохмелкой не обзовешь...

- Та ладно вам ржать. Ну, говорю, темно же было, а меня прижало... Ну и загреб не туда... Я еще над вами поржу, придет время!

- Так, ладно... Оба-на! Я ключи от каюты не взял. – Симона сосредоточенно охлопывал карманы куртки. – Хорошо, что еще ни куда не ушли. Подождите тут, я вернусь в комнату, поищу...

- Короче, я вас внизу жду! – Уже нормально опьяневший Толик рванул вниз по лестнице, гремя ботинками и шурша расстегнутой курткой.

Славик искал ключи долго, минут пятнадцать. В конце концов, оказалось, что они были засунуты им в наволочку подушки, на которой он спал. Там же отлеживалась спрятанная от Рыжего плоская поллитровка коньяка и электрический тройник.

- Во я дал!.. А чего тройник туда засунул – не пойму. Вроде же соображал!.. Ладно, пошли быстро, придется такси до рыбпорта ловить, а то на катер уже автобусом не успеваем. А где Толик?

- Так он вниз побежал, еще минут пятнадцать назад. Ждет там, наверное.

Скорым шагом и прыжками смайнались на первый этаж. Рыжего внутри подъезда не было. Снаружи тоже.

- Та шо его искать, блин, ушел себе где-то добавить. Времени нема искать. Колян, лови такси, вон зеленый огонек!..

...На катер успели вовремя. И до парохода добрались без особых приключений, не считая того, что Симона, уже на борту рейдового, вытаскивая что-то там из кармана, уронил проклятые ключи от каюты в открытый люк машинного отделения катера. Снова долго искали, пока нашли.

- Та шоб они горели! Вечно с ними беда какая-то!.. Ну шо, моряки, сегодня после работы ко мне опять поедем. Завтра суббота, на пароход не надо аж до понедельника, так шо можно еще наверстать вчера упущенное.

- А ты думал шо оно как-то по-другому будет, шо мы откажемся, мол, шабаш водку дуть?.. Не-е-е! Тут вариантов нема!

Рабочий день до обеда был тяжеловат, в связи с остаточными проявлениями влияния на организмы вчерашнего празднества. Но потом как-то все сгладилось, и до вечера уже было нормальненько. Пошабашили чуть раньше, привели себя в порядок и в пять часов уехали рейдовым к переправе рыбпорта.

- Так, надо же билеты себе набрать. У меня еще три пятьдесят не хватает для отчета, а в понедельник надо уже третьему наклейку предоставить...

Тут обязательно следует уделить несколько строк этим пресловутым автобусным билетам. Дело в том, что все не местные, добирающиеся каждый день от Одессы до Ильичевска и обратно, автобусами моряки, пользовались льготами. Нужно было в конце месяца представить третьему штурману справку-отчет с наклеенными автобусными билетами, стоимостью в пятьдесят копеек каждый, на общую сумму в двадцать пять рублей. Справки эти он сдавал в бухгалтерию и потом, с зарплатой, эта сумма возвращалась моряку. Но народ, естественно, такой ерундой как каждодневная езда туды-сюды, не занимался, а все жили неделями на борту, съезжая домой только на выходные. Но билеты надо было иметь для отчета, так что все действовали по принципу «все нагибаются – я не хочу», то есть, собирали эти билеты на остановках автобусов, которые курсировали между Одессой и Ильичевском. Но случалось и смешное. Буфетчица Галина Ивановна, а в простонародии Баба Кляпа, собрала однажды с перепугу на всех встречающихся ей по дороге, включая и трамвайные, остановках, все билетики и талончики, которые когда либо печатались в советском союзе, на сто двадцать рублей, все их вклеила в свой отчетный лист и сдала штурману...

- А шо такое? Пусть мне заплотють! Я же тут все на человеческом языке им написала: куда, когда, откуда и зачем... И вапще! Мине надо уже шоб себе новый зонтик в Торгсине купить!..

Так что по дороге домой, Симона и присные ныряли под скамейки остановок, выуживая из углов и щелей задутые туда ветром более-менее чистенькие билетики.

- Так, у меня полная сумма уже... Блин, опять эти ключи чертовы выпали! – Славик звенел связкой, стряхивая болото с вывалившейся из кармана в лужу связки ключей – Блин, как зашпандорю их сейчас, шоб уже не искать!.. О! Вон автобус!..

В парадную, как и было предопределено свыше, зашли все в грязи.

- Давай тут немного шузы ототрем, шоб у тебя в ванной меньше грязи было.

Начали, пересмеиваясь и перешучиваясь, оттирать валявшимися в углу, у входа в подвал, тряпками обувь. И тут произошло нечто, поначалу испугавшее и вогнавшее в ступор всю компанию: дверь в подвал резко отворилась и оттуда, с громкими криками и страшной рожей выскочил Рыжий!..

- А-а-а!.. А-га-га-а!.. Ы-ы-ы!.. Шо, в штаны навалили с перепугу!.. Сколько вас тут ждать можно?

- А ты вообще, шо тут делаешь, пугало?

- Шо-шо... Вас жду! Напугать хотел. А вы на пароход сейчас? А то мне в город надо.

- Подожди, Рыжий, а ты давно тут сидишь?..

- Не знаю, у меня часов нету... Вы же там, наверху шо-то тусуетесь, никак спуститься не можете ... Так вы на пароход или кто со мной?

...И тут до народа дошло: Рыжий Толик, в пьяном стремлении подшутить над собутыльниками, тогда, еще утром, спрятался в подвале за дверью. Но так как те задержались у квартиры по причине поиска ключей, не дождавшись их, заснул!.. Проспал весь день и пришел в себя только сейчас, когда услышал хохот и знакомые громкие голоса в парадной. Проведенные в деревянном сне у теплотрассы часы, были для него всего несколькими минутами. Он был убежден, что сейчас все еще утро. И вот, стоя с вылупленными глазами перед ревущими вприсядку от смеха товарищами, он ни как не верил, что сейчас вечер, а категорически настаивал, что очередной день только начинается и надо ехать в порт!

Смеялись долго. Смеялись весь оставшийся вечер. До треска в челюстях ржал сам Рыжий, что, собственно, никак не помешало ему снова принять установленную для него матушкой природой дозу и крепко уснуть на диванчике кухонного уголка. Перед тем как лечь спать, кое-как отремонтированный торшер спрятали от греха подальше, а родители закрылись в своей комнате на установленную Симониным папой сегодня днем, защелку.

Ключи от каюты валялись в ванной комнате под умывальником...
6681

Комментировать: