Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -6 ... 0
днем 0 ... +2
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Чума в Одессе: новая гипотеза возникновения болезни

Среда, 8 августа 2012, 13:10

Иван Русев

Вечерняя Одесса, 04,07,11.08.2012

Одесская «Чумка». Памятник смерти спустя 200 лет

Одесский полицмейстер Мавромихали 2 августа 1812 года собрал всех медиков на экстренное совещание по случаю начавшейся эпидемии. 200 лет назад Одессу поразила самая грозная эпидемия чумы, которая унесла 2652 жизни одесситов и оставила память о себе в виде горы «Чумка».

ПРЯМЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ЗАНОСА БОЛЕЗНИ МОРСКИМ ПУТЕМ НЕТ

На протяжении XIX столетия на юге Российской империи было зарегистрировано несколько десятков крупных эпидемий чумы. Несколько раз в течение века чума возникала в Одессе, причем во всех случаях ее появления в городе безапелляционно констатировалось, что была хорошо прослежена связь с заносом болезни через портовый карантин. Однако какие-либо убедительные доказательства заноса возбудителя чумы в Одессу именно морским путем до сих пор отсутствуют...

С современной точки зрения происхождение чумных эпидемий в XIX веке легко может быть объяснено существованием реликтовых природных очагов болезни на юго-востоке и юго-западе России, а также на Балканском полуострове. Но исследователи и эпидемиографы прошлого столетия, исходя из господствовавших тогда представлений о возможности только заносного происхождения чумы, затрачивали много усилий на установку прямых связей между эпидемиями на территории России и соседних стран. В некоторых случаях, когда речь шла об эпидемиях в портовых городах, это в какой-то степени им легко удавалось, хотя прямых доказательств заноса возбудителя именно таким путем не было. Более того, происхождение большинства эпидемий чумы в России, Новороссийском крае, в Бессарабии, Подолии так и оставалось невыясненным. Известный ученый и историк медицины, один из авторов монографии «История эпидемий в России», одессит К. Г. Васильев, собрав обширный материал по чуме и оставаясь сторонником заноса чумы в Одессу морским транспортом, все же писал: «...Исходя из основной задачи своего изложения, мы намеренно ограничились изложением только истории чумных эпидемий в России и мер борьбы с ними, не касаясь при этом вопросов о происхождении чумы как проблемы, в значительной степени еще гипотетической и требующей специального изучения...». До настоящего времени при анализе чумных эпидемий, свирепствовавших в Северо-Западном Причерноморье и на прилегающих территориях в разные исторические периоды, никто в своих исследованиях не основывался на экологическом подходе, как инструменте, позволяющем выявлять взаимосвязи в окружающей природной среде. Особенно это актуально на фоне все возрастающей с конца XVIII столетия хозяйственной деятельности и активной антропогенной трансформации ландшафтов — вероятных реликтовых природных очагов чумы.

С началом XIX века чума начинает активно себя проявлять на Кавказе, охватывая обширные регионы и распространяясь до Саратовской и Астраханской губерний. Эти вспышки чумы были наиболее продолжительными в том столетии, и чума почти на протяжении 20 лет давала о себе знать, унося тысячи жизней. Однако особое место среди эпидемий чумы в России в XIX веке занимают эпидемии в Северном Причерноморье и на прилегающих к нему территориях. Среди них выделяются эпидемии в таких городах, как Кишинев, Елисаветград (нынешний Кировоград), Севастополь, Феодосия, Одесса и других, а происхождение заболевания до сих пор достоверно не установлено.

Впервые чума в Северо-Западном Причерноморье, а именно в Одессе, в XIX столетии появляется в 1802 году, хотя достоверных материалов с ее описанием не сохранилось. Эта чума, как и предыдущая, 1797 года, вспыхивает на фоне сильного землетрясения 14 октября 1802 г. на территории теперешних Румынии и Молдавии. Земля в пострадавших районах пошла трещинами, откуда, по утверждениям очевидцев, «исходил серный чад». Подземные толчки ощущались на огромном расстоянии от эпицентра бедствия — в том числе в Москве и Петербурге.

Спустя 10 лет чума вновь появляется в Одессе. Однако считается, что она вначале возникает в августе 1812 г. в Феодосии, а затем, синхронно, и в Одессе. С 15 по 22 августа в Феодосии умерло от чумы 26 человек. Между тем, количество больных каждый день увеличивалось. Считается, что благодаря решительным действиям феодосийского градоначальника С. М. Броневского чуме не удалось опустошить город. А. Скальковский в 1837 г. писал: «Четыре месяца боролся градоначальник Броневский с чумой, постигшей Феодосию в то же самое время, как и Одессу, где зараза распространилась на все классы и возрасты жителей. Она исчезла только в конце января 1813 года. В этот период была зарегистрирована «жестокая зима». Градоначальник Феодосии принял строгие карантинные меры — Феодосия была оцеплена воинскими подразделениями и полицией. Его деятельность дала в определенной степени положительные результаты, уже в ноябре случаев появления новых больных становится меньше, а в январе 1813 г. эпидемия стала затухать. Она, по подсчетам градоначальника, продолжалась 3 месяца и 7 дней, выздоровели 217 человек, умерли 541 из 7000 населения.

Однако, несмотря на оперативное обустройство карантинных кордонов, чуму параллельно начали регистрировать в Симферополе, Керчи, Еникале и нескольких близлежащих селениях, расположенных между этими городами, что никак не могло свидетельствовать о заносе одновременно во всех этих населенных пунктах. Сколько времени продолжалась эпидемия — неизвестно, но за весь этот короткий период от чумы в Крыму умерло 816 человек. Между тем, чума была не только в Феодосии и других городах Крыма. В феврале 1813 г., когда в Крыму свирепствовала чума, она охватила и Новую Збурьевку, поскольку все ее взрослое население обязано было нести караульную противоэпидемическую службу в тот период, чтобы не допустить проникновения чумы, которая уже была рядом.

Примерно в тот же период, когда чума появилась в Феодосии, она вспыхивает и в Одессе — главном портовом городе на юге России, который стремительно приобрел статус порта «массового экспорта зерна». Чуму в Одессе, как это обычно бывает в начале крупных эпидемий, не распознали сразу, болезнь называли «febris petechialis», но повальное вымирание актеров театра вызвало подозрение, что в Одессе происходит нечто очень опасное.

Хотя чума в Одессе была официально зарегистрирована с августа, по мнению доктора Макарова, она уже была здесь раньше — в июле, и «причину болезни в Одессе и Феодосии не могли определить положительно».

КАК ЭТО БЫЛО В ОДЕССЕ

2 августа 1812 года одесский полицмейстер Мавромихали собрал всех медиков на совещание по случаю эпидемии, случившейся в театральном доме (гостинице для актеров), в котором в тот момент жила гастролировавшая в Одессе итальянская оперная труппа. Врачи, отправившиеся в этот дом, констатировали, что все их опасения подтвердились. Чума впервые была обнаружена у дочки антрепренера Мантуани и его служанки. Еще несколько заболевших чумой актеров умерли, но диагноз сразу не был распознан. Параллельно болели люди на Вольном рынке. Там бубонной формой чумы заболела 17-летняя девушка, найденная в землянке, а в соседнем доме был обнаружен труп умершей от чумы 12-летней девочки. В строениях рядом обнаружены двое мертвых детей и домработница. А три дня спустя после этих случаев был обнаружен 16-летний мальчик, скончавшийся от чумы. Близ упомянутой землянки, в доме лавочника Павла Валикова, сам хозяин и три человека, жившие в его доме, а также один мальчик стали жертвами эпидемии чумы и за 3-4 дня скончались.

После этих случаев бубонной чумы, появившихся практически одновременно в разных частях города, страшная инфекция стала быстро распространяться по всему городу и прилегающим хуторам и предместьям.

15 августа 1812 года Ришелье дал секретное приказание медикам наблюдать за ходом чумной болезни, которая недавно появилась в городе. А 26 августа одесский полицмейстер Мавромихали получил от герцога приказание созвать к нему всех врачей, чтобы окончательно решить, «какого свойства эпидемия».

Градоначальник Ришелье объявил город «в сомнительном положении» и собрал медицинский совет, который положил: 1) разделить город на 5 частей, поручив каждую особому врачу; 2) осмотреть тщательно все дома, для отделения больных от здоровых; 3) уменьшить общение между народом; 4) очистить город от грязи в канавах, колодцах и пр. В крепости и городской больнице был учрежден особый карантин для сомнительных лиц. Однако принятые меры не помогли. За 3 дня умерли 8 человек. К 30 августа умерших было уже 30, а к 1 сентября от чумы в городе умирали по 20 человек в день. В сентябре 1812 года смертность от чумы усилилась, по описаниям историков, до «громадных размеров».

Везде признаки заболеваний были одинаковыми — горячка с пятнами, легкость передачи и невероятно быстрое протекание болезни. Главный доктор карантина Ризенко первым решился произнести слово «чума». Тем более что уже было известно, что болезнь свирепствовала в этот период за Дунаем, в Феодосии, на Кавказе и в Константинополе.

Всех погибших от чумы хоронили, как тогда считалось, далеко в степи — на отдельном чумном кладбище. Известный историк А. Скальковский в 1837 году писал: «Для погребения умерших от чумной заразы было избрано вдали за городом, с южной стороны, отдельное место, доныне именуемое Чумным кладбищем. Теперь, в 24 года, Одесса так распространилась, что почти касается своими домами этой ужасной лощины, и, быть может, спустя полвека какой-нибудь квартал города, названный чумным, напомнит о первом назначении этого места, печальнаго памятника 1812 года».

Впоследствии сюда начали вывозить городской мусор — над кладбищем надо было создать высокую насыпь, чтобы инфекция не проникла из-под земли. Так в городе появился высокий холм, получивший название «Чумная гора», — единственная гора в Европе, символизирующая страшные события эпидемии чумы 200-летней давности. Впоследствии, во время чумы 1829 и 1837 годов, здесь также производились чумные захоронения.

Чумная гора — это еще и грандиозный памятник одесских шоссированных улиц, которые обошлись городу в несколько миллионов. В тот период местный камень ракушняк из катакомб оказался непригодным для строительства шоссе, хотя его извлекали в больших объемах, в результате чего люди контактировали с реликтовыми биоценозами карстовых пещер, где, вероятно мог «дремать» возбудитель чумы. Камень крошился и превращался в пыль. Тогда было принято решение мостить гранитом и вулканической лавой. Одессу начали мостить камнями везувийской лавы. Камень привозился из Неаполя как балласт для пустых кораблей, что никак не являлось привлекательным для обитания корабельных крыс, которые, по «морской гипотезе» завоза чумы, обитали на судах в больших количествах. Совершенно очевидно, что Деволан (военный инженер, который составил план улиц Одессы) позаботился о том, чтобы вынужденным балластом оказался именно этот камень, впоследствии преобразивший улицы Одессы.

Кроме горы «Чумка», по данным Г. А. Калугина, погибших от чумы хоронили в 1812 году и на чумном кладбище поселка Куяльник, которое находилось недалеко от нынешнего Одесского нефтеперерабатывающего завода («Лукойл»). Чумное кладбище площадью 0,1 га после эпидемии больше не использовалось.

Трупы умерших от чумы специальные похоронные команды свозили в одно место, где их спешно засыпали не только землей, но и всем, что попадалось под руку. Всюду на пустых улицах и площадях царила тишина. По городу передвигались только патрули, наблюдающие за соблюдением карантина, да повозки с белыми флагами (заболевшие без явных признаков чумы), красными (так обозначали повозки с больными) или черными флагами (такое обозначение было для умерших), сопровождаемые погребальщиками, или мортусами, одетыми в кожаное высмоленное платье (для предотвращения заражения одежду смолили, особенно те, кто по долгу службы и профессии были вынуждены перемещаться по городу), в таких же рукавицах, в масках с вытянутой носовой частью, куда клали тёртый чеснок. Вооружённые длинными шестами с крючьями и арканами, мортусы выволакивали больных из квартир и клали их на телеги. Каторжники, закованные в кандалы, в таких же черных просмоленных одеждах, как у мортусов, по истечении двадцати дней после выноса из домов мертвых входили в них и производили дезинфекцию.

Врач, собираясь навестить больного чумой, надевал длинный, почти до земли, халат из накрахмаленного льна, длинные перчатки и высокие сапоги. Голову и лицо закрывала маска, пропитанная воском: на месте носа торчал вытянутый клюв, который заполняли пахучими веществами и травами.

Согласно другому правилу, пришедший к больному должен был держать в одной руке пылающий факел, в другой — «амбровое яблоко для нюханья», а в закрытом рту — какое-нибудь противоядие либо лекарство бедных — чеснок.

Вот как описывает картину эпидемии чумы в Одессе в 1812 году Ю. С. Трусов: «...Через несколько минут три всадника — Ришелье, Рошешуар и Кондрат — выехали за ворота дачи. Герцог скакал впереди на вороном породистом коне, за ним следовал на рыжем английском жеребце похожий на уродливого подростка Луи Рошешуар. А за ними с огромным венком из желтых и белых астр Кондрат Хурделицын. Всадники миновали Тираспольскую заставу, подымая клубы пыли на немощеных улицах. Быстро помчались через весь город в сторону гавани.

Несколько длинных похоронных процессий, увидев скачущего градоначальника, мгновенно сторонились, прижимаясь к самым обочинам тротуаров вместе с телегами, везущими страшный груз, чтобы пропустить герцога и его спутников. Кондрата поразила зловещая тишина некогда запруженных пешеходами улиц. Александровский проспект, тогда самая главная артерия Одессы, теперь подавлял своей пустынностью. Бойко торговавшие магазины, лавки, трактиры, кофейни, где всегда шумело, спорило, смеялось разноязычное население города и его постоянные гости — приезжие негоцианты, купцы в пестрых одеяниях, иностранные моряки, — все это буквально обезлюдело. На дверях ржавели увесистые замки. Даже окна домов, несмотря на жару, не открывались. Хотя сентябрь, как всегда в Одессе, выдался солнечным, жители сидели, запершись безвыходно дома, предпочитая духоту заразе. Тогда считали, что чума передается по воздуху. Проезжая мимо домов, Кондрат видел бледные лица этих добровольных затворников, с любопытством глядевших на него сквозь мутные стекла плотно закрытых окон. На Гимназской, 8, около небольшого одноэтажного дома, герцога уже ожидала похоронная процессия.

Рядом с гробом умершего от чумы важного чиновника, личного друга Ришелье, стояли две телеги с вещами покойного, подлежащими уничтожению. Герцог соскочил с коня, подошел к гробу и бесстрашно поцеловал усопшего в лоб. Немногочисленные родные и друзья покойника не решались последовать примеру Ришелье, боясь прикоснуться к чумному. Выполнив этот ритуал, герцог дал знак. Тучный священник, торопливо пропустив целые фразы, пробормотал слова молитвы, после чего гроб окружили, звеня цепями, каторжники в черных рубахах, а затем выстроились конвойные. Погребальная процессия тронулась.

Впереди нее ехал на своем вороном коне герцог. За ним — Рошешуар. Их окружали несколько ближайших родственников покойного. Затем — Кондрат с венком из желтых астр и эскадрон почетного эскорта конных егерей. Смелое поведение герцога, видимо, подействовало на горожан. Многие, подражая Ришелье, покинули свои жилища и вышли проводить покойного в последний путь. Траурное шествие постепенно стало обрастать большой толпой, которая вышла из пределов города и медленно поползла по степи к лощине, где хоронили чумных. Оттуда ветер доносил тяжелый трупный запах.

Однако знатного чиновника не сбросили, как обычно сбрасывали чумных, в овраг. Его зарыли в могиле недалеко от «Чумки». В овраг полетели лишь вещи умершего. На свежий холмик земли Кондрат положил венок из желтых астр. Егеря по команде разрядили карабины. В пороховых дымных волокнах траурного залпа сверкнули и поплыли массивные золотые эполеты герцога. Он, первым возглавивший чумную процессию и отдав свой долг, теперь первым покидал ее, торопя коня в сторону своего сада. За ним помчалась, сверкая погонами и галунами, его свита...».

Население Одессы, хотя и находилось в крайней степени опасности, все-таки пыталось продолжать вести прежний образ жизни — собирались на похороны большими толпами и провожали умерших по пыльным улицам до кладбища, купцы, как ни в чем не бывало, продолжали торговать.

Ришелье пришлось 12 сентября издать приказ, запрещающий нотариусам, маклерам и купеческим конторам заключать торговые сделки. А с 13 сентября город был окружен карантинной цепью с запретом выпускать оттуда любого под любым предлогом. Более того, Ришелье идет на неслыханные до того карантинные меры — он объявляет всю забугскую часть Херсонской губернии в карантине. Линии карантинной стражи по рекам Буг, Днестр, Кодыма, по сухопутной части Подольской губернии останавливали всякого и отправляли в ближайшие карантины, числом 4, в которых любой должен был провести 30-дневную обсервацию. Морское сношение, а также всякая рыбная ловля были запрещены. Во время всеобщего карантина Ришелье приказал сжечь все подозрительные и подвергшиеся болезни землянки, особенно наполнявшие Карантинную и Военную балки, позволил высшим классам выехать на поселение на пригородные хутора, находящиеся внутри оцепления, и объявил условия карантина.

Жители не имели права покидать своих домов. Вода и продукты развозились. Был устроен особый провиантский магазин и разрешен вывоз морем муки, крупы.

В разгар эпидемии Ришелье принял решения: бани закрыть; кладбища для чумных больных удалить от города; трупы хоронить на глубину не менее 4 аршин; ежедневно брать сведения у полиции о количестве заболевших и умерших; полиция должна иметь достаточное количество повозок для заболевших и подозрительных, повозки ежедневно (вечером) тщательно обмывать; больных отправлять в больницу не позже чем через 2 часа после их обнаружения, дома, где жили больные, окружить караулами и раскрыть для проветривания и очищения; устроить 3 лазарета для больных; раздать билеты тем, кому будет позволено ходить по городу; установить особый надзор за евреями, проверять их ежедневно и поименно; открыть только несколько торговых лавок, подлежащих ежедневному надзору, окуривать товары.

Приказано было людей и грузы, следующие из Одессы, выдерживать в карантине 24 дня. Пожитки, привозимые из Одессы, подвергались очищению в пакгаузах в течение 12 недель, а из сомнительных мест — 6.

Всю корреспонденцию велено было прокалывать шилом, принимать железными щипцами, опрыскивать уксусом, серным порошком, можжевеловыми ягодами, затем окуривать. Деньги опрыскивать уксусом и окуривать. Частную корреспонденцию не разносить, а складывать по алфавиту в особые ящики и окуривать. В почтовую контору входить с одной стороны, выходить с другой.

Врач участка обязан был осматривать больных, а жильцов дома посещать 2 раза в день. Следили за строжайшей чистотой в доме и свежестью продуктов. Дом окуривали купоросной кислотой, вещи и пожитки проветривали и окуривали. Длительность карантина — по усмотрению медицинского совещания.

В больнице приказано было учредить особое отделение для чумных больных и для обсервации. Все лавки с товарами, публичные места, трактиры, кофейни и прочее закрыть.

Жители города ежедневно должны были мыться холодной водой с уксусом, менять белье, употреблять пищу с соком лимона, уксусом, квасом. Принято решение прекратить богослужения.

Ришелье отправлялся каждый день к 9 утра к ограде Соборной церкви, где принимал доклады медиков и комиссаров. Где только проявлялась зараза — там Ришелье, как ангел-хранитель, спешил с пособием, утешением или словами надежды. В тот период 3/4 населения города, находясь в карантине, не имело никаких средств к существованию — их надо было кормить, для чего Ришелье принял решение конфисковать для нужд города пшеницу, находящуюся в купеческих складах.

Строгий карантин начался 22 ноября и продолжался 46 дней. Одесса представляла в те дни истинно печальное зрелище. Но несмотря на строгий карантин только за два месяца — октябрь и ноябрь — от чумы погибли 1720 человек.

В связи с объявлением с 22 ноября 1812 года карантина по чуме Ришелье уже 13 декабря обращается к государю с тем, что: «...в Одессе и во всем краю такой недостаток в хлебе по случаю прерванных сообщений, что я решился на употребление пшеницы, находившейся в купеческих магазинах и назначенной в отпуск за море...». Ришелье просил монарха «повлиять искупить в Воронеже муки и крупы и оттуда водою, через Дон и Азовское море, доставлять их в Одессу».

Причина появления чумы в Одессе стала предметом расследования специальной комиссии, созданной Ришелье в декабре 1812 г. по приказу из Петербурга. Комиссию возглавил действительный статский советник Николай Трегубов. Поначалу комиссия быстро разобралась в случившемся, и виновник чумы был ею легко найден. Предполагали, что это был грек, Афанасий Царепа, прибывший из Константинополя, где тогда была выявлена чума. Была версия, что чума проникла в Одессу вследствие упущений одесского карантина. Карантинная контора категорически отрицала эту версию, тем не менее, в дальнейшем большинство авторов склонны были считать, что чума занесена в Одессу через портовый карантин. Именно поэтому эпидемия чумы в Одессе 1812 года попала в исторические исследования как «заносная». Хотя были только предположения о таком заносе. Несмотря на принятые жесточайшие карантинные предосторожности, чума все-таки стала появляться в разных частях Одессы и в ее окрестностях — предместьях.

Для Одессы за весь период ее существования это была самая страшная эпидемия. Она началась вскоре после заключения мирного договора между Российской и Османской империями. Торговля с этого момента была объявлена свободной, и целые караваны коммерческих судов и чумацких возов хлынули в Одесский порт. Между тем, несмотря на то, что версия появления чумы в Одессе в 1812 году была исключительно морской, первые заболевшие вообще не имели отношения ни к Турции, ни к портовым карантинам, ни даже к морякам. Они появились, как мы упомянули выше, среди актеров одесского театра, затем болезнь распространилась в лавках Вольного рынка.

Херсонский губернатор приписывал появление чумы в этот период ее «злому намерению, нарочно так расположенному, чтобы бедствие сие вдруг распространилось на твердой земле, ибо тогда, когда она показалась, в карантинах все было благополучно, и не только умиравших, но и признаков чумы не было». Существовала версия, что чума проникла, как говорили в то время, в «восточных тканях», однако доказательств этой версии также не было.

Принятые жесткие меры не смогли остановить заразу. Она распространялась все шире, и до 27 декабря 1812 года от чумы в Одессе уже умерли 1996 человек. В самом городе умерли 779 человек, выздоровели 93. В хуторах умерли 258 человек, выздоровели 60. В городской больнице умерли 777 человек, выздоровели 213. В еврейской больнице умерли 211 человек, выздоровели 110. Во время этой эпидемии погибли врачи Ризенко, Кирхнер, Капелло, Пилькевич. Эпидемия продолжалась 6 месяцев, наиболее тяжелыми для жителей города были октябрь, ноябрь и декабрь 1812 г.

Кроме того, в военном госпитале умерли 335 человек и в крепостном карантине 302 человека. Всех умерших от чумы этого периода насчитывалось 2 652, выздоровевших 845, процент смертности составил 75,8, хотя некоторые считали, что от чумы в Одессе умерло до 6000 душ. Памятником этой чуме в Одессе осталось известное до наших дней кладбище — гора «Чумка». Его площадь в свое время достигала 5,1 га.

По мнению О. Губаря, кроме «Чумки» в пригородах Одессы практически стихийно возникли отдельные чумные кладбища — в Усатово, Нерубайском, Татарке, Дальнике, на Фоминых хуторах, Малом Фонтане, Сухом Лимане, в урочище Куяльник, Молдаванской слободке. Как впоследствии свидетельствовал полицейский чиновник, «сии люди предаваемы были иные в одеянии, а другие нагие, и в одно место по десяти, более или менее человек, и поверхность их была засыпаема негашеною известью».

Захоронения умерших от чумы в разных местах города и на его сопредельных территориях также свидетельствуют о том, что чума свирепствовала не только в Одессе, но и во всей ее округе и предместьях.

28 декабря 1812 года Ришелье получает рескрипт, где говорится: «...ввиду того, что заразительные болезни в Новороссийском крае распространяются...» и Ришелье не может справляться на таком пространстве для прекращения эпидемии, то «прекращение зла» поручается князю Куракину (бывшему министру внутренних дел). Однако князь Куракин не спешил ехать в край, а направлял письма из своего имения в Орловской губернии. Чуть позже он переезжает в Новороссию и Бессарабию, когда там также появляется чума.

15 февраля 1813 года ввиду вполне благополучного состояния Одессы рапортом №394 Дюк де Ришелье доложил главнокомандующему о прекращении эпидемии в городе. А 18 мая 1813 г. оцепление города сняли и жителям разрешили свободный выезд. В карантине было 693 судна, 8500 человек экипажа и 1000 человек других граждан. Все были здоровы, что свидетельствовало об отсутствии каких-либо признаков чумы на судах.

В борьбе с чумой 1812 года участвовало много людей. Среди них — основатель одесской ветви рода де Рибасов (Дерибасов) Феликс де Рибас (1769—1845) — премьер-майор в отставке, консул Королевства Обеих Сицилий для портов Чёрного и Азовского морей, один из первых жителей и предпринимателей Одессы. Он был первым плац-майором Одессы, подарил Одессе собственный сад, ставший первым общедоступным садом города (Казённый, Дерибасовский или Городской сад на Дерибасовской). За участие в ликвидации чумы 1812 г. награждён медалью. В знак уважения к его заслугам перед городом могила Феликса де Рибаса была обнесена чугунной оградой к 100-летию Одессы. Здесь же похоронены его сын М. Ф. де Рибас (1807—1882) — почётный консул, историк Одессы, библиограф, журналист и редактор первой издававшейся в Одессе газеты «Журналь д’Одесса» на французском языке, знаток одесской старины, и Л. М. де Рибас (1751—1839) — историк Одессы.

Между тем, несмотря на строгий карантин, чума стала появляться и за пределами Одессы. Вскоре она была обнаружена и в Татарке (Овидиопольский район). В то время жители Татарки дали Богу обет, что в случае счастливого избавления от беды они построят в селе храм. В тот же год мещане села подали ходатайство в епархиальное управление, чтобы получить разрешение на строительство храма во имя Успения Божией Матери, которая, по их мнению, стала заступницей перед Богом от «черной смерти» и чудом спасла большинство из них. Следует отметить, что через Татарку также пролегал один из чумацких путей, которым доставляли на экспорт зерно в Одессу. Здесь возы, запряженные волами и лошадьми, делали остановки и могли с иксодовыми клещами заносить чуму из активизировавшихся природных очагов чумы Причерноморья, прежде всего — из Бессарабии, которая с 16 мая 1812 года стала территорией Российской империи.

Свидетельством того, что в это время чума была не только в Одессе, но и далеко за ее пределами, может служить факт, который приводит Н. Федоров: «...жители местечка Петриковка Елисаветградского уезда не хотели хоронить умерших от чумы, боясь заразы. Ришелье, явясь на место в Петриковку, где лежали трупы, лишенные погребения, собственными руками начал рыть могилу...».

Параллельно с чумой в Одессе, эта страшная зараза, как и в последующие годы страшных эпидемий 1829-1830, 1835, 1837 гг., синхронно свирепствовала в Константинополе, на Дунае, в том числе в Вилково, Килие, Измаиле, в Бессарабии, охватив многие переселенческие поселки болгар, швейцарцев, немцев, в том числе в Шабо, Аккермане и др., в Крыму, на Кубани, в Грузии, Имеретии и многих других местностях Причерноморья. Уведомляя монарха о бедствии, Ришелье констатировал проявление чумной заразы не только в Одессе, но и во многих местах Новороссийского края «где еще прежде Одессы появилась зараза». Наряду с указанными выше территориями в 1809—1815 годах чума возникает в разных местах Причерноморского региона и далеко за его пределами. Это происходит независимо друг от друга и в разных местах — Трансильвании, Бессарабии, Бухаресте, Боснии, Албании, на о. Мальта и др. Паралельно свирепствовала эпидемия чумы и в Елисаветграде (нынешний Кировоград), где в ее ликвидации принимал активное участие Дюк Ришелье.

Многочисленные факты того периода подтверждают, во-первых, синхронность проявления масштабной эпидемии чумы, охватившей огромные территории реликтовых ее природных очагов в Причерноморье, и во-вторых — опровергают какую-либо связь возникновения чумы как в Одессе, так и на огромной территории Причерноморья с морским заносом возбудителя. Чума была местная — причерноморская...
3603

Комментировать: