Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -6 ... 0
днем 0 ... +2
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Человек, овеянный легендами…

Воскресенье, 20 января 2013, 12:28

Александр Левит

Юг, 17.01.13

Кавалер двух орденов Красного Знамени и ордена Ленина, личный враг Адольфа Гитлера, постоянная «головная боль» Главного политуправления Военно-морского флота СССР, штрафник, пониженный в офицерском звании, заключенный колымских лагерей… Это все о нем, о легендарном командире Краснознаменной подводной лодки С-13 Александре Маринеско.

О нем, повлиявшем на «морскую» часть решений двух конференций антигитлеровской коалиции. О нем, кого стремились втоптать в лагерную пыль и нищету. О нем, преждевременно сведенном в могилу и преследуемом даже на «том свете». О нем, Герое Советского Союза (посмертно, 1990 год).

— В годы Второй мировой войны экипаж субмарины С-13 под командованием Маринеско наводил страх на фашистов, — говорит председатель Ассоциации моряков-подводников капитан первого ранга в отставке Евгений Лившиц. — Достаточно вспомнить «атаку века», когда в январе 1945 года лодка Александра Маринеско потопила плавучую базу рейха по подготовке подводников «Вильгельм Густлофф» водоизмещением более двадцати пяти тысяч тонн. Этот корабль шел под охраной миноносцев и перевозил фашистские экипажи — цвет германских подводников. Без них восемьдесят субмарин не смогли выйти в море. Когда об этом доложили Гитлеру, он сказал, что с потоплением лайнера погибла Германия. И история подтвердила это.

Гибель немецких подводников, в числе которых были сотни классных командиров, привела к срыву полной блокады Англии, к окончанию подводной войны в Атлантике и на Балтике. Ведь претворяя в реальность доктрину командующего военно-морскими силами гроссадмирала Карла Деница, только во второй половине 1944 года Германия ввела в строй девяносто восемь новых подлодок.

Уинстон Черчилль писал в мемуарах, что «вся англо-американская кампания в Европе зависела от движения конвоев через Атлантику». Однако тут их крепко «шерстили» немецкие подлодки. Вступление в строй новых немецких подлодок с обученными экипажами, по словам того же Черчилля, «создало бы переворот в подводной войне». Какой переворот — понятно: караваны союзников под кодовым названием «PQ» не покинули бы родные причалы. Немецкие субмарины могли привести к закрытию второго фронта, и тогда дивизии вермахта могли быть переброшены на восточное направление.

Подвиг, совершенный Маринеско и его экипажем, по сути, утопил последнюю надежду фашистского рейха в проигрываемой войне. Более того, спас английский и американский флоты от гигантских потерь. В обнаруженном досье в бункере фюрера не случайно в числе личных врагов Гитлера фамилия Маринеско значилась под номером двадцать шесть. Первые три номера занимали Сталин, Рузвельт, Черчилль.

Кто же он, подводник №1? Об Александре Маринеско написано немало, снято несколько фильмов, но… По уверению ветеранов, воевавших бок о бок с отважным командиром, а также его родственников, далеко не все соответствует действительности.

— Восемь женщин продолжают род Маринеско, — рассказывает Леонора Александровна, старшая дочь героя. — В Одессе вместе со мной живут дочь и две внучки, а вот моя сестра Татьяна и ее три дочери постоянно проживают в Санкт-Петербурге. Изредка бываем друг у друга в гостях. Вот и сейчас Таня приехала в Одессу. Кстати, надо сказать, что в нашем семействе нет ни одного парня! Говорят, Александр Иванович неповторим, поэтому Бог и не дает нашему роду мужчин.

— По отцу мы с Леонорой сестры, — говорит младшая дочь Маринеско Татьяна Александровна. — Я счастлива, когда бываю в Одессе, родном городе отца. Здесь очень многое напоминает о нем — спуск, названный в его честь, мемориальные доски: на доме, в котором жила семья, на здании мореходного училища, которое отец заканчивал и которое носит его имя. Еще, конечно же, памятник. Чувствуется, что Одесса помнит Александра Ивановича!

Естественно, помним его и мы. Таким, каким мы его знали. Таким, каким он остался в воспоминаниях родственников, друзей, знакомых. И все же я — младшая дочь. Давайте вначале послушаем Леонору, а я дополню.

— Как скажете…

— Не скрою, мои отношения с отцом далеко не всегда были безоблачными, — вздыхает Леонора Александровна. — Большей частью связано это было с отношением к матери — с его и моей стороны. Тогда я была еще совсем юной, и выбранная мною защита «женской половины», естественно, давала о себе знать. Впрочем, ничего плохого об отце сказать не могу.

Долгие годы пришлось мне заниматься «раскапыванием» и доказыванием правды о командире Александре Маринеско. Подвиг меня на это сослуживец и друг отца по балтийскому девизиону субмарин Михаил Вайнштейн. Именно он предупреждал, что противники отца, лишившие его смысла жизни — службы на флоте, не успокоятся. Михаил Филиппович просил противостоять попыткам очернительства доброго имени Маринеско. Я собрала массу документов, свидетельств, фотографий…

Да, отец был неординарной лич-ностью, человеком с сильным характером, способным на поступок. Причем проявлялось это с юных лет. Будучи курсантом, он однажды залез на самую высокую рею парусного корабля (имеется в виду барк «Товарищ», на котором Маринеско проходил плавпрактику. — Авт.) и там сделал стойку на руках. Смелый, независимый, он не позволял никому давить на себя, командирам унижать моряков, подчиненных.

Такой характер, вероятно, передался ему с генами его отца Иона (Ивана) Алексеевича Маринеско. А вот его мама Татьяна была спокойного нрава.

Дед Иона был родом из Галаца. Круглый сирота, он батрачил на помещика. Потом его забрили в армию, вернее, на румынский флот — служил кочегаром на миноносце. Его возненавидел механик и однажды во время шторма ударил кулаком в лицо. В ответ дед огрел его лопатой по спине. Бунтаря посадили в карцер, и в ожидании трибунала он уже попрощался с жизнью. Но однажды ночью охранять его поставили друга, с которым они сговорились и вместе сбежали. Переплыв Дунай, на несколько лет задержались в Бессарабии. Затаились. Потом Иона перебрался в Малороссию, скитался, пока не оказался в портовой Одессе, в которой было гораздо легче затеряться. Здесь он работал механиком.

Дед был красивым мужчиной, одевался в костюм-тройку, ходил с тростью. Белый воротничок оттенял гусарские усы и бородку. Его будущая жена Татьяна была прислугой. Однажды она протирала окно, тряпка выскользнула из рук и упала на щегольскую шляпу Ивана Алексеевича. Вместо чертыхания и брани услышала ласковое: «Добрый день, мадемуазель». Сбежала вниз, присела в реверансе… Так они и познакомились, потом поженились, а в 1913 году у них родился сын Александр, мой отец.

Я унаследовала некоторые «дерзкие» отцовские черты. Например, любила зимой погонять на коньках. Причем на повороте, где автомобили притормаживали, я цеплялась за борт грузовика и доезжала до катка. Однажды меня задержал милиционер и повел в отделение. Но я не растерялась и сказала: «А мне ничего не будет, мой папа — начальник милиции». Назвала фамилию одноклассницы Нэры Власенко, отец которой действительно возглавлял милицейский райотдел. Проверять не стали — меня отпустили. Правда, узнав об этой моей выходке, папа меня наказал — хорошо прошелся ремешком. Я не обиделась, ведь всыпал за дело.

Эти коньки с ботинками мне подарил именно отец. Я гоняла, как сумасшедшая: когда цеплялась на повороте за машину, елозила по асфальту и безбожно тупила коньки. Папа понес их на базу подточить, а там попросили показать девочку, которая так «срезает металл».

За несколько лет до войны отца направили в Ленинград осваивать подводные лодки. Он не рвался на военный флот, но на собеседовании сказали, что это надо Родине, и отец подчинился беспрекословно. Возможно, его самолюбию польстило то, что только избранных командировали в Питер. Так он попрощался с мечтами о заокеанских походах. Сперва занимался на спецкурсах, в отряде подплава имени Кирова, а затем служил на подводном флоте. Когда папа брал меня к себе, я лазала по тесным отсекам, узким люкам. С семьей ему доводилось видеться лишь в увольнениях.

— Пока его не уволили вовсе?

— Можно сказать и так. Случилось это летом 1938 года — нерусская фамилия насторожила бдительных комиссаров. Отыскали в личном деле сведения о том, что его отец — выходец из боярской Румынии и лишь спустя двадцать девять лет принял советское гражданство… Но ведь Александр Иванович этого никогда не скрывал. Возможно, поэтому произошедшее стало для него ударом.

С довольствия отец был снят. Он не жаловался, но притих. Бессмысленно бродил по городу, стараясь обходить стороной набережные. Дома безучастно сидел на табурете... И вот однажды утром раздался стук в дверь, матрос принес срочный пакет. Папа снял с плечиков китель, надраил пуговицы, мама отгладила стрелки на брюках. К обеду отец вернулся сияющий, со свертком в руках. Выложил на стол круг колбасы, леденцы, другую вкуснятину. Восстановлен! Более того, ему выплатили довольствие за три вынужденно прогулянные недели.

Занятия в учебном отряде продолжились. После их окончания отец получил звание старшего лейтенанта и похвальный лист. Потом была служба в Кронштадте, там нам сразу выделили двухкомнатную квартиру. Помню наших соседей, у которых была коллекция пластинок с записями Лещенко, Вертинского, Козина. Часто собирались компанией, моя мама хорошо пела. Мужчины играли в шахматы, домино, карты. Причем я так активничала, что как-то помогла отцу сжульничать — спрятала одну из карт (смеется).

Грянула война. Немцы разбомбили в Ленинграде продовольственные склады. Отец эвакуировал нас с мамой в Мурманскую область, а сам остался защищать город. Только весной 1944 года мы реэвакуировались. Тогда-то я и познакомилась с личным составом папиной знаменитой подлодки С-13. К слову, единственной уцелевшей из всех «эсок».

Команда С-13 выжила во многом благодаря тому, что в боевых походах отец был дерзок в выборе тактики, бесстрашен и даже авантюрен. Именно эти качества, его «непослушание», были не по душе некоторым командирам. Они-то и воспользовались случаем.

Новый, 1945 год отец встречал в финском порту. С друзьями завалился в ресторан тамошней гостиницы, весело отметили праздник. Хозяйка отеля оказалась красоткой, она поинтересовалась у отца, дескать, не слабо ли русскому офицеру остаться у дамы до утра? Ну он и показал, что не слабо. Искупать «страшнейшее преступление» провинившегося командира отправили в море, к польским берегам. Многие рассчитывали, что лодка не вернется. Однако из «штрафпохода» они возвратились с триумфом!

— Это то, что потом назовут «атакой века»?

— Да. 30 января 1945 года на подходах к Данцигской (ныне Гданьской) бухте С-13 потопила «Вильгельм Густлофф» с фашистскими подводниками на борту. Судно это предназначалось для круизных рейсов «лучших представителей немецкого народа», поэтому там были бассейн, гимнастический и танцевальный залы, рестораны, кафе, зимний сад, церковь и даже... личная каюта Гитлера. Всю войну корабль использовался как плавучая база для подготовки подводников.

Во время его потопления сработало нестандартное мышление отца — он начал атаку со стороны вражеского берега, откуда немцы никак не ждали удара. Глубина была всего сорок пять — пятьдесят метров, при шестибалльном шторме лодка шла полным надводным ходом...

Когда ее заметили с одного из кораблей охраны лайнера, там даже подумать не могли, что идущий в бурунах, сливающийся с очертаниями берегов корабль — это советская подводная лодка. Оттуда только «подали семафор». Маринеско азартно скомандовал сигнальщику: «Ответь ему скоренько какую-нибудь белиберду!». Следом — трехторпедный залп, и «Вильгельм Густлофф» пошел ко дну. Двое суток корабли охраны искали «дерзкую подлодку», сбросив в районе ее пребывания двести сорок глубинных бомб. Однако С-13, лавируя, ушла от преследователей.

В Германии, как и после поражения Паулюса под Сталинградом, объявили общенациональный траур. Гитлер в припадке ярости приказал расстрелять командира конвоя, а Маринеско заочно приговорил к казни, объявив своим личным врагом.

Это была не единственная победа С-13. На обратном пути к родным берегам она пустила на дно военный транспорт «Генерал фон Штойбен», на котором находились три тысячи пятьсот солдат и офицеров вермахта и отборных танковых частей. Таким образом, на общем счету Маринеско значилось уже четыре потопленных судна противника общим водоизмещением более пятидесяти двух тысяч тонн. У отца появилось еще больше завистников и недоброжелателей…

— С этим трудно не согласиться, тем более что такой же точки зрения придерживаются практически все исследователи его боевой биографии, — вступает в беседу младшая дочь Маринеско Татьяна. — Больно вспоминать, как несправедливо с отцом поступали. Можно долго рассказывать о разных мерзостях, пакостях, в конечном счете преждевременно сведших мужественного человека в могилу. Пусть это останется на совести так называемых начальничков…

Отец умер, когда мне было десять лет, а перед этим он долго болел. Годы, проведенные с ним, я запомню навсегда…

Брак моих родителей стал вторым для каждого из них. Первый муж матери — Валентины Громовой — также был моряком, он пропал без вести, когда в 1941 году затонул пароход «Алев». Сын от этого брака Борис остался без отца.

С Александром Маринеско мама познакомилась уже после войны, когда они ходили на одном из сухогрузных судов Балтийского пароходства: он — старшим помощником капитана, она — радисткой. Поначалу они очень не ладили, при встречах обязательно подтрунивали друг над другом. Очевидно, этот самый «перчик» в характерах и чувство юмора все же их объединили. Брак оформили в 1947 году, а в 1953-м появилась на свет я. К слову, я младше сестры Леоноры на двадцать лет. Родители любили друг друга и прошли вместе через многие тяжелые испытания.

Я хорошо помню отца дома — веселого, иногда вспыльчивого, строгого, но по сути очень доброго человека. Он не расставался с книгами, рисовал картины, какое-то время у меня хранились его тюбики с красками, но позже, при переезде, они потерялись. Еще он обожал шахматы. Мама тоже увлекалась этой игрой. Когда отец проигрывал, очень расстраивался: ходил хмурый и обиженный, а мама смеялась и подначивала его сыграть еще разок и отыграться. И будучи человеком азартным, он всегда попадался на эту удочку.

Когда я пошла в школу, папа очень строго следил за моей учебой. Стремясь избавить меня от лени и неряшливости, заставлял не один раз переписывать задания, иногда по полтетради, чтобы не было помарок. «Учись сразу писать чисто», — слышала я постоянно. Не спасало ничто: ни мамины робкие слова, мол, «подумаешь, одна помарочка», ни мое нытье, что у меня болит голова и глаза не видят, ни бабушкино ворчание, что «совсем ребенка заездили». Отец был непреклонен.

Он был строг и справедлив по отношению ко всем, в том числе к себе самому, к Борису, моему сводному брату. Когда я родилась, Боря был уже пятнадцатилетним юношей. Папа воспитал его как родного сына, привил любовь к флоту. Позже Борис служил механиком на одном из судов Балтийского морского пароходства.

— Александр Иванович запомнился вам исключительно строгим?

— Нет. Зря он никогда не наказывал, но иногда, после очередной моей выходки, мне становилось плохо от одного его взгляда. Но когда я полностью справлялась с домашним заданием, а мама с бабушкой уходили на кухню, папа подсаживался ко мне. Я прижималась к нему — от отца пахло папиросами «Памир» — и просила рассказать мне что-нибудь. В эти минуты он был совсем не строгим — ласковым и веселым, с зелеными добрыми глазами.

Отец очень любил шутки и розыгрыши. Мама часто, не подозревая подвоха, бывала им «обманутой». Потом они вместе смеялись.

Всегда помня о своем непростом детстве, папа потакал моим желаниям, втайне от мамы и строгой бабушки. Как-то жарким летним днем мы поехали на Серафимовское кладбище, где похоронен мой дед Иван Федорович. Я постоянно ныла, что мне жарко и просила мороженое. Съев три порции, стала просить еще, бабушка сказала, что уже хватит. Тогда папа под благовидным предлогом пошел со мной обходным путем и купил мне еще три эскимо. Я их сразу же уплела, но мы условились, что это останется между нами.

— Тайна отца и дочери!

— Отец всегда держал слово и учил меня тому же. Еще приучал уметь постоять за себя, не давать в обиду слабых и не бояться более взрослых ребят.

Я рано вышла замуж, родила трех дочерей — Елену, Валентину, Александру. Дочки, как и я, носят фамилию Маринеско. Надеюсь, они ее не поменяют. У папы я научилась никогда не унижаться, быть выше оскорблений, не сдаваться и отстаивать свое мнение. Эти качества очень часто подводили меня в жизни, но и не давали упасть, так же, как и отцу.

…У Александра Маринеско был свой неповторимый стиль. В море он поступал вопреки всем законам подводной войны и даже логике: атаковал со стороны вражеского берега, с мелководья, а уходил от погони — к месту потопления. Лез в самые опасные места, туда, где его не ожидали. Именно в этой нелогичности и заключалась высшая логика.

Человек, овеянный многими мифами и легендами. Незаслуженно забытый, а затем возвращенный из небытия. Сегодня им гордятся, чтут его память.

Капитан третьего ранга Александр Маринеско общепризнанно возглавляет список отечественных асов-подводников — по сумме водоизмещения потопленных кораблей и по размерам ущерба, нанесенного военному потенциалу фашистской Германии.
4001

Комментировать: