Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -4 ... -2
утром -5 ... -3
Курсы валют USD: 25.899
EUR: 27.561
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Человек из КВН

Вторник, 10 ноября 2015, 09:40

Олег Кашин, Александр Мельман

kashin.guru, 07.11.2015

7 ноября ТАСС передало, что  в Вашингтоне умер бывший министр по делам печати РФ Михаил Лесин. Его тело утром 5 ноября обнаружила горничная в гостинице «Дюпон серкл»,  где он остановился.
Это сообщение вызвало шквал гнуснейших и грязнейших публикаций, в которых пляшущие на костях, позеленевшие от злости человечки, обвиняли бывшего министра, бывшего советника Президента России Владимира Путина, бывшего генерального директора «Газпром-медиа холдинга», бывшего первого зампреда ВГТРК, бывшего первого рекламиста России и прочая, и прочая, и прочая — во всех смертных грехах.
И только в одной публикации на сайте «Кашин-Гуру» Михаил Юрьевич предстает таким, каким его знали и любили очень многие и многие КВНщики.

От Кашина:
Весной 2012 года я услышал, что предвыборной кампанией Прохорова на самом деле руководит Лесин (я спрашивал Красовского, он это не подтверждал). Мне стало интересно, я попросил Лесина об интервью, но Лесин сказал, что на эту тему говорить не может, но чтобы вы, Олег, не обижались, давайте я вам буду должен одно интервью на любую другую тему, которое вы возьмете, когда захотите. Я подумал — зачем мне интервью Лесина, ерунда какая-то, но прошло полгода, «Афиша» делала номер об истории российской рекламы, и поскольку Лесин — это Видео интернешнл, я подумал, что вот сейчас как раз мне и пригодится то давнее обещание Лесина. И он мне действительно дал большое интервью о себе и рекламе.
Тот номер «Афиши» был структурирован не по героям, а по рекламным кампаниям (МММ, Тампакс, Голосуй или проиграешь и так далее), поэтому опубликованы были только некоторые фрагменты, которые касались конкретных эпизодов карьеры Лесина. Думаю, сегодня самое время опубликовать наш разговор полностью. Расшифровывала его расшифровщица, и эту стенограмму я не правил (ту, которую правил, я одновременно и сокращал, то есть эта самая полная) поэтому там есть опечатки типа «Интервит» (На самом деле «ИнтерВИД»), но не думаю, что это критично.
Просто сейчас все будут соревноваться и уже соревнуются, кто изящнее всего выскажется на тему того, что покойный был плохой человек. Мне же он как раз всегда нравился и, более того, нравилось как раз то качество, за которое его все ненавидели. Он был таким человеком, одним из немногих (в голову наряду с ним приходит разве что Кох времен НТВ), кто умел унижать системных либералов и делал это, по крайней мере, эффектно.
Но наше интервью в любом случае не об этом.

— Стереотип такой, что вы пришли в бизнес из КВН. Правильно ли это?

— Это правильно.

— А каким образом пришли?

— Я учился в Московском инженерно-строительном институте, и там была очень сильная команда, которая несколько раз почти доходила до финала. И я имел непосредственное отношение к этой команде и таким образом попал уже в КВН, где Александр Васильевич Масляков меня приметил и сделал администратором КВНа.

— То есть в 80-е в кадре вы уже не были, не играли, по телевизору я вас не видел.

— В конце 80-х – нет.

— А Ельцина не вы приводили в 1989-м на КВН?

— Это было при мне, и я этим занимался.

— По логике, наверное, с этим тоже как-то связан ваш успех в рекламном бизнесе? Или нет? Политика, Джи-Ар – тогда сферы очень смежные.

— Да нет, в 1989 году никто не предполагал, что Борис Николаевич станет президентом, и мыслей таких не было. Во-вторых, собственно, рекламой я занимался только до 1994-95 года, а после этого у меня немножко другая была работа.

— А с чего началась реклама для вас?

— С КВНа. Реклама в КВНе. В принципе, если не брать во внимание все эти мосты, которые были в начале 80-х, (нрзб) Донахью, где, собственно, была реклама, первый раз появилась реклама, как реклама, американская реклама, реклама колы, то, наверное, КВН – это была первая площадка, которая дала старт коммерческого такого использования телевизионных форматов и размещения рекламы.

— Имеется в виду, когда Масляков объявлял спонсоров. Или были какие-то ролики уже?

— Были ролики, уже в 1989 году команды играли с пакетом, в пакет входила визуальная реклама, то есть ролик, объявление ведущего, щит в зале, и это был уже комплект для команды, которая искала спонсоров и таким образом обеспечивала свою игру.

— Но это уже был кооператив, который не имел отношения к Гостелерадио?

— Да, это был кооператив, который, естественно, не входил в систему Гостелерадио, он был просто на договоре с КВНом, и он, собственно, реализовывал рекламные возможности внутри КВН.

— А дальше – «Видео-Интернэшнл» или было что-то в промежутке?

— Там были разные названия, на самом деле, но по сути была, конечно, компания «Видео-Интернэшнл», я имею в виду по людям. Костяк компании «Видео-Интернэшнл», собственно, и акционеров, и управленцев, по сути, составляла команда КВН МИСИ.

— А как называлось вначале?

— Вначале это называлось «Игротехника», потом это называлось «Эм-Эн-Дэ-Эй Продакшен», потом это называлось еще как-то…

— Эм – это вы, наверное?

— Да, Эм – это я. Эй – это один из моих партнеров, который впоследствии уехал из России, в 1990 году, и перестал быть моим партнером. И тогда стал моим партнером (нрзб).

— Рекламой занимались именно телевизионной или всякой?

— Нет, рекламой занимались исключительно телевизионной, другими видами носителей не занимались.

— Сначала на Первом или уже на ВГТРК?

— Конечно, на Первом. Во-первых, не было ВГТРК в конце 80-х, и КВН никогда не шел ни на каком канале, кроме как Первом канале.

— То есть вы размещали ролики уже тогда на государственном телевидении. А как это было оформлено – налоги, отношения с Гостелерадио?

— Судя по тому, что к нам не было никаких претензий, я могу констатировать, что это было по тем законам оформлено абсолютно правильно. Потому что Гостелерадио, молодежная редакция получала собственные дивиденды, КВН получал собственные дивиденды, кооператив получал комиссию. То есть, скорее всего. Это было оформлено абсолютно правильно, потому что ни тогда, ни впоследствии никаких претензий не предъявлялось.

— Но когда пришел Кравченко, он же говорил, что в Останкино коррупция страшная, подпольно снимают рекламу… То есть это не имело к вам отношения?

— Ну, было бы странно, если бы он этого не говорил. Потому что любая запретительная мера порождает любую форму незаконного использования возможностей. Но к нам это, собственно, не имело никакого отношения, потому что у нас были абсолютно чистые, прозрачные отношения между всеми участниками процесса, и все получали собственную прибыль.

— Своих рекламодателей первых помните? Кто были ваши клиенты тогда?

— Их было очень много. Потому что каждая команда привозила своих спонсоров. Как это ни странно звучит, для спонсора снимался специальный ролик, который, по сути, демонстрировался только в программе КВН. Потому что тогдашним рекламодателям или, вернее, спонсорам, эта реклама была, по большому счету, не нужна.

— Но это заводы, наверное, какие-то, кооперативы? Кто?

— Это были и крупные заводы, это были какие-то… я даже сейчас не помню, но мы тогда старались снимать рекламу абсолютно дешево, ну, экономили, и у нас был такой замечательный ролик, по-моему, это был какой-то завод металлургический… В общем, суть ролика была следующая, что по пустыне едут рыцари, все в доспехах, а крайний рыцарь едет в кастрюле. И под солнечными лучами рыцари падают от того, что все пригорает, ну, жарко, а последний снимает кастрюлю и говорит: «Не пригорает! Посуда Новолипецкого металлургического комбината!» И вот такие одноразовые ролики. Посуду, например, мы брали из дома, рыцарями были наши друзья какие-то. То есть все было на уровне такого кооператива. Это 1987 год, по-моему. Это были какие-то крупные заводы, крупные спонсоры, которые, скорее всего, назначались, тогда еще были горкомы, обкомы. Потому что все-таки это была такая политическая составляющая, очень важная. А им эта реклама совершенно не нужна была. Поэтому это все такое было одноразовое, это не носило массовый характер, как это впоследствии уже случилось.

— А вот впоследствии, уже взрослые рекламодатели – кто были, уже не связанные с КВНом?

— Если говорить о начале нашей рекламной эры, это было три типа рекламодателей – это были традиционные товары народного потребления, брендовые товары, которые и сейчас еще присутствуют, это были банки, которые вообще не понимали, зачем им нужна реклама… Вернее, так, работодатели, которых интересовала имиджевая реклама, чтобы про них все узнали, чтобы они приходили куда-нибудь на телеканал, кто-нибудь выкрикивал название – и все знали, что это все им известно. И третье – это аферисты, которые делали какой-то рекламный взрыв, рекламный бум, собирали деньги… ну, типа МММ.

— У вас был, по-моему, «Телемаркет».

— Одним из клиентов был «Телемаркет», да. «Я сижу, а денежки идут».

— А кто это придумал?

— Это сложно сказать, потому что мы всегда подходили достаточно… Во-первых, у нас всегда был коллективный труд, во-вторых, мы с самого начала делили бизнес, у нас был план-сервис, у нас была креативная группа, у нас был медиа-баинг. Собственно, мы тогда уже сильно знакомились с опытом зарубежных рекламных структур, и мы всегда делали как бы группу людей, которая придумывала что-то. Собственно, как в КВНе. КВН – это же коллективный труд, коллективные придумки. И это был достаточно коллективный труд, все придумывали, и всегда трудно было определить, кто какую идею подкинул. Ну, такая, так скажем, креативная группа. В основном это был Володя Перепелкин, Саша Гуревич, который сейчас ведущий, Валя Эйчинбуров (?), Леша Гусев… Ну, это все ребята из КВНа.

— На этом рынке вы были не одни, но лидерами вы стали. Почему, как так получилось? Политика, связи или что это?

— Нет, ничего не было специального. Во-первых, мы в самом начале нашей деятельности стали интересоваться зарубежным опытом, как это устроено на Западе, я очень много времени в начале 90-х ездил в разные зарубежные рекламные структуры, мы смотрели, как все это устроено, как структурировано, как обслуживаются клиенты, как они привлекаются, как работают креативные группы. И с самого начала компания строилась по этим принципам. Поэтому, собственно, там был определенный успех. Плюс я считаю, что большой успех – это КВН, несомненно. Потому что большинство людей, которые работали в компании, на креативе особенно, они были выходцами из КВНа, а туда, в общем, попадали ребята талантливые и достаточно креативные. Плюс нам еще сильно повезло, потому что было много клиентов, которые хотели чего-то необычного, и это были не традиционные какие-то рекламные, нормальные как бы, принятые, а это была, например, «Всемирная история. Банк Империал»…

— Это были вы?

— Это были мы, да. Это был «Альфа-Банк» с серией рекламных роликов, это был «Сэлдом»… Тут же очень много было интересных клиентов, которые с удовольствием принимали такую вот нестандартную, необычную рекламу.

— А фирма «Сэлдом» чем занималась? Рекламу ее помню, она очень простая…

— Фирма «Сэлдом» — продажа электроники. Они пришли и попросили, им надо было к Новому году сделать бум. Скопилось на складах очень много товара, и им надо было до Нового года как-то все реализовать. А начинали кампанию они где-то в начале ноября. И вот просили чего-то необычного, нестандартного, чтобы народ как-то рванул. Вот, собственно, придумали.

— А такая реклама срабатывала? Ведь непонятно, куда рвануть. Тем более, интернета нет, проверить в Гугле нельзя, что это такое. Как люди реагировали на рекламу? Была какая-то обратная связь?

— Тогда никто не знал, что такое Гугл и что там проверять, собственно говоря.

— Ну, вот рекламируют фирму «Сэлдом» — и куда бежать? Непонятно же…

— Телевидение традиционно вызывало высокий уровень доверия, еще с советских времен, и телевидение по определению не могло обманывать. Поэтому люди достаточно сильно доверяли телевидению, и конечно, это очень сильно эксплуатировалось, такое доверие к телевидению. И не было задачи – в первом рекламном ролике объяснить, где такой «Сэлдом» находится. В первом ролике была задача – вбить этот бренд. А уже во втором ролике было проявлено, куда бежать. Там было три ролика, насколько я помню, сначала вот «Жила-была фирма, не простая, а очень простая…», потом был уже указатель – куда, и потом был третий замечательный ролик «Сиди и слушай». И собственно, они к Новому году реализовали успешно все свои склады, и после этого, по-моему, успешно закрылись.

— По тем временам помните цифру, сколько стоила там минуты рекламы на телевидении?

— Абсолютно по-разному. Тогда еще как бы не было цивилизованного такого рынка, и цена формировалась по-разному. Но, скажем, цена варьировалась там от 4 тысяч долларов за минуту до 40 тысяч долларов за минуту. И я даже не могу сформулировать, по какому принципу тогда принимались решения, что сколько стоит. Ну, некая популярность передачи.

— А деньги несли куда? На канал, в бухгалтерию или вам, а вы уже там с кем-то делились? В конвертах, не в конвертах?

— Реально мы всегда были сторонниками очень чистой ситуации. Поэтому у нас всегда были договоры с каналами, где была очень четко проставлена сумма, и мы всегда очень четко рассчитывались со всеми нашими клиентами. Даже после моего ухода в 1995 году это была традиция компании, там всегда все было очень прозрачно и понятно.

— Вы были уже эксклюзивным поставщиком рекламы ВГТРК или нет, тогда, в начале 90-х?

— В 1995-м уже были.

— А как удалось стать? Тендера же не было. Договаривались с кем? С Попцовым или…

— Да, 94-го закона не было, тендера не было, а там была очень такая как бы тесная ситуация. Потому что ВГТРК закупила технику в виде ПТС, и им нужно было оплачивать эти ПТС, а денег не было. И они обратились к нам, мы сказали: окей, мы найдем деньги, но за это мы получим эксклюзив на ВГТРК в программе «Вести». Не во всем эфире ВГТРК, а только в программе «Вести».

— Такого в России тогда еще не было или было на Первом?

— Тогда на Первом еще много компаний работало, там и «Интервит» работал, и «Премьер СВ» работал… Ну, там достаточно свободное было размещение, там не было еще… То есть мы, на самом деле, первые показали пример эксклюзивных взаимоотношений с каналом. И Валерий Максимович Попцов пошел тогда на риск, достаточно большой, потому что это была новая система отношений, ее надо было по новой выстраивать. Но все стороны были понятны, во-вторых, все удовлетворены. ВГТРК купил технику, мы получили эксклюзив на рекламные возможности в программе «Вести». И это принесло достаточно серьезный положительный результат для ВГТРК.

— Но решение было именно Попцова, то есть не выше, не в смысле, что там через Бориса Николаевича, условно говоря.

— Ну, что вы, нет, конечно. По тем временам, где был Борис Николаевич и где была реклама на ВГТРК.

— Ну, вы его водили на КВН, может быть, связи остались…

— Не надо искать никаких там подводных камней, это никак не связано. На самом деле, когда я уже лично познакомился с Борисом Николаевичем, я думаю, что он даже и не вспомнил, что я был участником его посещения КВНа тогда, и мы с ним это не обсуждали, на самом деле. Просто у нас уже был опыт, мы же ставили «Санта-Барбару» на ВГТРК.

— И реклама тоже была ваша, «Проктэр энд Гэмбл»?

— Да. Первое условие было, что мы бесплатно предоставляем ВГТРК «Санта-Барбару», а в расчет берем то, что мы продаем внутри «Санта-Барбары». И первые договорные условия были именно такого типа. Собственно, у нас уже был опыт работы с ВГТРК. Потом мы начали, естественно, делиться с ВГТРК.

— Я не знал про «Санта-Барбару». А как вам пришла идея именно ее закупить, показать, запустить?

— Ну, во-первых, уже был опыт Первого канала, где успешно прошли «Богатые тоже плачут», и тип контента нам был примерно понятен. А поскольку в начале 90-х мы занимались всем, и контентом, и рекламой, и продакшен, и баингом, чем только ни занимались, поэтому мы пытались использовать все возможности, для того чтобы как-то развиваться. Уже к этому времени достаточно имели широкие связи и я, и мои партнеры. У нас был такой вице-президент – Оганес Соболев, который до этого длительное время отработал в Госкино, и как бы мы уже там выходили на такой рынок контента, достаточно серьезный, то есть мы закупали западный контент в большом количестве.

— Еще помню «Криминальные истории», да, был сериал по России.

— «Криминальные истории», мы делали «Познер – Донахью», которые выходил на «России», мы стартовали и делали «Сам себе режиссер», «Своя игра», «Устами младенца», «Сто к одному»… То есть огромное количество форматов телевизионных мы тогда делали. И, собственно, продакшен по моей первой как бы природе, по моему телевизионному вхождению это вот для меня была такая, ну, визитная карточка что ли. Потому что, кроме этого, я по те временам был еще достаточно серьезным специалистом по телевизионному продакшену.

— А в 1996 году на КВН вы Ельцина водили или уже нет?

— Ну, это уже было включено в предвыборную кампанию, и я уже был тогда реальным участником предвыборной кампании.

— А как кто? И насколько это было связано с «Видео-Интернэшнл»?

— В «Видео-Интернэшнл» я был генеральным директором до 1995 года, в 1995 году я уже перешел на работу в госструктуры.

— А какая должность была тогда?

— Я был зам. директора компании «ТВ-Новости» РИА «Новости».

— Ролики Ельцина «Верю. Люблю. Надеюсь» вы снимали, продюсировали или нет?

— Ну, я продюсировал, да.

— Есть такой слух, что реальным их режиссером, креативщиком был Константин Костин. Это правда или нет?

— Нет, это категорическая неправда. Реальным режиссером был Саша Гуревич, и это, на самом деле, была его с Володей Перепелкиным идея, что ролики должны быть абсолютно простыми, человечными, понятными, и там призывы должны быть от людей, то есть люди должны объяснять свою позицию.

— А почему «Верю. Люблю. Надеюсь», а не «Верю. Надеюсь. Люблю»? Это НЛП или что?

— Нет, просто мы использовали традиционный слоган, который переделали в том смысле, что «Думай головой, выбирай сердцем, беспокойся за другое место».

— А «выбирай сердцем» — это тоже ваш креатив?

— Да. «Выбирай сердцем» — это тоже наше, это тоже такой достаточно коллективный труд, куда там и группа креативная, и Леша Волин, и Миша Маргелов входили. То есть это была достаточно большая группа, которая занималась именно разработкой креатива на уровне лозунгов и всего остального.

— Но опять же, вы занимались только телевизором, ничем больше? Концерты – это были Лисовский и Стас Намин, очевидно…

— Да, занимался Сережа Лисовский. «Голосуй, проиграешь» — это их тоже успешная разработка. То есть в той рекламной кампании были собраны, на самом деле, лучшие рекламные силы.

— И то, что вы в обычной жизни были конкурентами, не мешало работать вместе? Или нельзя сказать, что вместе работали?

— Во-первых, в обычной жизни мы были не только конкурентами, но и друзьями. На самом деле, у нас у всех были очень хорошие отношения, и мы очень много времени проводили вместе, даже в отпуск ездили вместе. Я не могу сказать, что у нас была совсем такая жесткая конкуренция, мы были, в общем… не партнерами, конечно, но достаточно достойными участниками рынка.

— Ситуация с коробкой, которая задела Лисовского, вас не касалась никак, и вы не пострадали?

— Нет. Мы не участвовали в этой разборке.

— И денег не получали, да?

— Ну, коли не участвовали, значит, и не получали.

— Очевидно. Но вот за участие в выборах тоже принято считать, что каждый что-то получил, вот так глобально. Там НТВ – четвертую кнопку… Что получило «Видео-Интернэшнл» тогда?

— «Видео-Интернэшнл» получило огромное количество проблем. Потому что я уже в этот момент ушел начальником управления в администрацию президента, и уже не мог никаким образом принимать участие в жизни «Видео-Интернэшнл» как функционер. И соответственно, на нас тут же легла тень, что мы, начиная, по вашей версии, с 1989 года, используем административный ресурс. При этом мы были на определенном пике, и естественно, никто не верил, что я не имею отношения к «Видео-Интернэшнл». И, естественно, я вынужден был, со своей стороны, на политической уже тогда работе… ну, как бы ко мне апеллировали, со мной пытались какие-то вопросы решать. Ну, в общем, «Видео-Интернэшнл» ничего не получило в этот момент.

— Вы реально не имели отношения к компании уже тогда, к «Видео-Интернэшнл»?

— Вот это вопрос, который мне всегда задают, и на него очень тяжело отвечать. Ну, вот представьте, что в компании «Видео-Интернэшнл» работало порядка 20 человек, с которыми я учился в институте в конце 70-х – начале 80-х. Если я скажу, что я вот такой честный, что никогда потом после этого нам не приходилось общаться, или когда они говорили со мной по бизнесу, я говорил: перестаньте, не говорите мне ни слова, я вам ничего не отвечу, — это будет неправда. Официально я не был акционером «Видео-Интернэшнл», начиная с 1995 года, и никаких руководящих постов, никаких там позиций ни в совете директоров, нигде я не занимал. То, что я общался с моими друзьями, — естественно, конечно. То, что я был определенным модератором и оставался определенным модератором на рекламном рынке длительное время, и огромное количество участников рынка и апеллировали ко мне, и пытались решить какие-то проблемы рекламного рынка через меня, — это тоже правда. Но непосредственно бизнесом я уже тогда не занимался.

— Кризис 1998 года – тоже вас не спрашивать, потому что вы не руководили компанией, да?

— Я не руководил компанией, но кризис же коснулся тогда в первую очередь каналов, и, собственно, всех остальных партнеров, потому что емкость рекламного рынка тогда изменилась на порядок. Я в этот момент уже был первым заместителем председателя ВГТРК, и ВГТРК очень сильно пострадал в 1998 году, учитывая общее недофинансирование и еще падение рекламных доходов на порядок. То есть, в общем, мы тяжело пережили.

— Тяжело, но «Видео-Интернэшнл», по крайней мере, выжило и усилилось, в отличие от того же «Премьер СВ».

— Ну, выжило и усилилось, это правда. Опять же моя позиция в этом вопросе заключается в том, что «Видео-Интернэшнл» была достаточно системная компания, очень опытная, и к этому моменту уже как бы имеющая богатый опыт работы. И такая структурность позволила компании тогда выжить.

— Еще вернусь к выборам 1996 года. А как вообще получилось, кто рекламщиков собрал в эту команду? Кто привел вас в штаб Ельцина, допустим?

— Собственно, тогда были два основных человека, которые, так скажем, администрировали этот процесс. Это был Чубайс и Игорь Малашенко. И там, условно говоря, я на большом столе, если можно так сказать, в присутствии там уже большого штаба, достаточно административного, но все-таки штаба, делал такую очень длинную презентацию, большую, где представлял рекламную кампанию, лозунги, и на первом этапе получил полный отказ. Чубайс сказал, что полная чушь, все не нравится категорически, непонятно, как это будет работать, и нужно делать все по-другому. На что я там был вынужден еще час, как говорится на нашем сленге, делать цыганочку с выходом и объяснять, что все это будет работать, да, нестандартно, но в той ситуации, в которой находится кандидат, это наиболее оптимальный вариант. И в итоге, так сказать, пошли на риск, сказали: окей, хорошо.

— Кто кому был нужнее? Они вам, по идее, если вы делали цыганочку с выходом.

— Ну, странный вопрос. Во-первых, клиент всегда нужен любому рекламному агентству в любой системе. Во-вторых, у нас же до этого был уже опыт политической рекламы – это был референдум, мы делали тогда ролик «Да, да, нет, да». Это тоже была наша работа, и это было поручение Людмилы Пехои. Я тогда первый раз попал в Кремль, и собственно, мы получили какой-то сумасшедший по времени заказ – буквально там за 4 дня до проведения референдума сделать какой-то рекламный ролик. За ночь мы сделали рекламный ролик, и вот посеяли его по всем эфирам невозможным образом.

— А ролик был с Сергеем Минаевым или что?

— Нет, это был ролик со сварщиком, с балериной… И в конце шло: результат референдума – «да, да, нет, да». Вот это был наш первый опыт, и мы тогда засветились, что мы тоже можем в политической рекламе чего-то делать.

— А выборы 1993 года, ролики «Выбора России» — это не вы?

— Нет. Мой первый личный опыт участия в политической рекламе – это «Наш дом – Россия».

— Но в принципе обойтись без политической рекламы было можно? Или для бизнеса это как раз было такое предложение, от которого нельзя отказаться?

— А как разница, на самом деле?

— Ну, деньги пахнут, в принципе…

— Что значит – пахнут? Есть клиент…

— Ну, если бы Зюганов обратился к вам, вы бы согласились с ним работать?

— Нет.

— А почему?

— Ну, потому что у нас были определенные внутренние позиции, мы их четко придерживались, были принципы. Но это не значит, что никто на рынке не согласился бы с ним работать. Это же рынок.

— А с ним кто-то работал по факту, с Зюгановым?

— А они ни к кому не обращались. Они обращались только за покупкой рекламного времени, а работали они у себя внутри. Это, во-первых. Во-вторых, были определенные политические ориентиры, и мы были на стороне Ельцина, я этого скрывать не буду. И это была и работа, и удовольствие, и бюджет.

— Самый любимый рекламодатель, любимый ролик из тех времен можете вспомнить?

— Я думаю, что самое любимое мое – это, конечно, Банк Империал.

— А чья была идея? Бекмамбетов или сам банк, или вы?

— Нет, это была тоже коллективная идея, мы очень долго мучились с этим клиентом, потому что клиент не понимал, что ему надо. Огромный Банк Империал, где нет физических лиц, есть только юридические лица, и непонятно, какой продукт рекламировать, непонятно, что банк хочет. Но очень хочет. И мы долго экспериментировали и пришли с такой идеей. В этот момент у нас уже появился режиссер Тимур Бекмамбетов, он к этому моменту снял фильм «Афганский излом» и просто ходил, искал работу. А мы всегда экспериментировали с режиссерами, особенно рекламные режиссеры. Это всегда было сложной профессией, потому что так кажется, что снять рекламный ролик – это легко, а иногда это тяжелее, чем даже большой формат. И, собственно, мы его взяли, и он здорово помог тогда. У нас была идея, была разработка – «Всемирная история. Банк Империал», а это все красивое наполнение, конечно, это и его заслуга, в том числе. Там сложилось много составляющих.

— А банк к этому как отнесся? Пришлось уговаривать или они сразу сказали «круто, берем»?

— Нет, они сразу согласились, на самом деле, и им это очень понравилось. Поэтому с банком были очень хорошие взаимоотношения. Мало того, было понятно, что после этого банк приобрел действительно имидж. Было очень смешно, когда нас начали подозревать в какой-то политической составляющей. Потому что один из роликов был, если помните, где царь стоит со своим лакеем напротив пруда, что гуси улетели, а лакей говорит: «Кормить надо лучше, тогда не улетят». И идет финальный слоган: 1861 год, в России отменили крепостное право, а в Лондоне открыли метро. Это все накладывалось на первую эмиграцию Гусинского. И первое, что я тогда услышал после эфира этого ролика: что такое, как вы можете это себе позволять, это политическая провокация! Я говорю: ребята, какая политическая провокация? Я даже не понимаю, о чем вы говорите. Господи, гуси улетели, кормить надо лучше… И после этого мы сообразили, что попали в какую-то совершенно политическую составляющую, и нас начали подозревать во всех тяжких грехах. Это к вопросу о том, кто куда приходил и что делал.

ПОЧТИ НЕКРОЛОГ

Самый загадочный царедворец эпохи: ушел из жизни

Московский комсомолец, 09.11.2015

Не стало Михаила Юрьевича Лесина. Вдруг, неожиданно. В вашингтонском отеле, от сердечного приступа. В 57 лет.

Самый загадочный царедворец эпохи: ушел из жизни Михаил Лесин фото: Александр Астафьев
Он всегда выглядел старше. Бывший боксер, бывший кавээнщик, основатель крупнейшего агентства по продаже ТВ-рекламы. Министр печати и информации Российской Федерации. Тоже бывший. Но самый знаковый и неповторимый.

«Сатрап, душитель свободы» — так его называли. Человек, отключивший «демократический» рубильник, то есть канал ТВС с уникальным журналистским коллективом (он же «колхоз олигархов») от эфира. Чтобы там уже ничего не выросло.

Но я-то помню другое. Как он позвонил мне домой: «Саша, вы тут написали неточно… Если что, вы набирайте меня, спрашивайте, заходите». И я набирал, спрашивал, заходил.

Человек, сделавший Путина, его светлый образ — так еще говорили о Михаиле Лесине. Вообще создавалось впечатление, что ради президента он готов был почти на всё. Слуга царю…

Но вот «уехали» Гусинского, ТВ под контролем… Мавр сделал свое дело? И получил важный пост советника. Чиновник класса «А», который практически ни за что не отвечает. Потому что он свой.

Так Михаил Юрьевич лег на дно. Затих, закрылся. Перестал светиться, быть в центре внимания.

И всё равно оказался на виду. То был его последний выход на публичную сцену жизни. Как теперь оказалось. Начальник «Газпром-Медиа». Памятный конфликт с «Эхом Москвы» из-за поста журналиста Плющева о гибели сына главы президентской администрации. На кону голова главреда Венедиктова. А значит, и всего «Эха». Судьбоносный разговор с коллективом единомышленников, где Лесин оказался один против всех. Отступление с заранее приготовленных позиций. Отставка с высокого поста. Поражение. Смерть.

О телевидении он знал всё. О бизнесе на этом телевидении еще больше. О российской политике времен становления ее лидера и духовных скреп — бесконечно много. Он был посвященным. Наверное, если бы его личная судьба и провидение не закончились так печально, он когда-нибудь написал бы мемуары, которые стали бы бестселлером. Но кто-то там наверху решил поставить точку. И он ушел навсегда. Унеся тайну с собой.

См.также «Я все могу»: чем запомнился бывший министр печати Михаил Лесин»



8853

Комментировать: