Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +6 ... +7
утром +7 ... +9
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Ах, война, что ты сделала с медиа...

Воскресенье, 19 апреля 2015, 17:02

Валерия Наседкина, Юлия Татарчук

Порто-франко, 17.04.2015

Для большинства жителей нашей страны война на Донбассе никогда не выходила за пределы телевизионной картинки и газетных полос. Как новая реальность влияет на их сознание, кто и зачем пытается моделировать это влияние? Пропаганда — хорошо это или плохо, и кто должен ею заниматься? Оправдывает ли война вмешательство государства в медиа? Каковы последствия действий «диванной сотни»? Эти и другие вопросы обсуждал с одесситами медиааналитик, преподаватель Школы журналистики Украинского католического университета Отар Довженко.

— Наши журналисты, — признал Отар, — оказались совсем не готовыми к войне, и это неудивительно. Ведь целые поколения украинцев до прошлого года не знали, что это такое.

Между тем есть принципы, о которых всегда должен помнить каждый журналист. Это понимание сути, беспристрастность, баланс мнений.

— Я как отец двух озорников, — говорит О. Довженко, привык, что когда они прибегают с криками, обвиняя друг друга в чем-либо, говорю: «Так, ребята, стоп. Давайте по очереди и спокойно». Такая же ситуация и в эфире: мы не можем всё время давать слово только людям, поддерживающим, к примеру, нынешнюю власть и все её решения. Есть еще и другие, несогласные, и нравится нам это или нет, они тоже граждане Украины. Их мнение должно звучать не меньше. Существует еще такое понятие, как отложенный баланс — это когда мы в сегодняшнем эфире даем слово одной стороне, но тогда в следующем мы делаем упор на противоположную точку зрения.

В последнее время часто можно услышать возмущение людей касательно Закона о цензуре, такая, мол, у нас демократия или «власти просто хотят, чтобы о них плохо не говорили». Но никто не утруждает себя мыслями о том, что некоторые ограничения могут пойти на пользу или даже спасти жизни людей.

— Не раз слышал от своих товарищей — участников АТО, — рассказывает О. Довженко, — как через несколько минут после выхода в эфир новостного сюжета на место их дислокации прилетала мина. Наши журналисты не понимают, что можно снимать, а что нет. Иногда мельчайшего ориентира достаточно, чтобы направить туда террористов.

Также ни для кого не секрет, что в плену по-разному относятся к санитару и снайперу, что над офицером зачастую издеваются больше, чем над рядовым солдатом. Именно поэтому некоторые пленные скрывают своё настоящее имя и род деятельности. И вдруг на глаза террористов попадается сюжет украинских СМИ, из которого понятно, что их пленный — «несчастный призывник» — на самом деле доброволец или еще того хуже — в порыве энтузиазма бросил фразу о том, как наша армия с легкостью справится с ополчением. Несложно предсказать судьбу этого человека.

Именно поэтому в развитых странах, пребывающих в условиях войны (как, например, Израиль) практикуется такое понятие как самоцензура. Что же это такое? В первую очередь во время войны на второй план должна отходить столь ценная для журналиста оперативность, необходимо не лениться проверять любую «сенсацию». Безусловно, нельзя забывать и о нормах журналистской этики, которые в условиях боевых действий должны соблюдаться ещё строже. Так, родные ни в коем случае не должны узнавать про плен или смерть бойца из медиа. Часто звучащие в эфире военные жаргонизмы по типу «груз-200», «груз-300» абсолютно аморальны.

— Мёртвые люди грузовиками не измеряются — даже если они нам не нравятся, — афористично заметил наш гость.

В своем выступлении медиаэксперт не обошел стороной и цензуру. Мечта любого государства — ввести её под предлогом войны. Но законным такой контроль является только в случае введения военного положения. Однако мотивированным просьбам военных о неразглашении определенной информации стоит идти навстречу. Сегодня часто можно услышать критику в адрес военного командования от лиц, не знающих в полной мере того, как реально обстоит ситуация. Что это за митинги, на которых гражданские люди взывают к наступлению или отводу войск? Улица не должна вмешиваться в дела военных. Для этого есть компетентные люди. В Сети бытует мнение, что армия выживает только за счёт волонтёров. Понятно, что кредита доверия к государству нет. — Но давайте смотреть на вещи справедливо, — предлагает О. Довженко, — на одно лишь топливо Минобороны выделяет столько средств, сколько волонтёры не могут собрать за короткий промежуток времени. Хотя, конечно, сложно переоценить тот вклад, который они приносят в общее дело.

В своей работе журналисты должны опираться на мировые стандарты. Один из них — слово террористам в эфире давать нельзя. И ладно, если бы они говорили что-то содержательное (к примеру, как будут поставлять воду на захваченные территории). Но вместо этого наши телеканалы нередко пускают в эфир необоснованные страшилки, по типу планов о взятии Львова и Киева в ближайшие сроки. Чтобы было с чем сравнить: голоса ирландских террористов, когда те сообщали что-то важное, переозвучивала группа актеров. Всё ради того, чтобы голос убийц не прозвучал в эфире.

Также не стоит переоценивать влияния пропаганды на позицию населения. Люди такие, какие они есть, не из-за пропаганды; люди поддаются пропаганде из-за того, какие они есть. В западных странах это явление имеет исключительно внешнюю направленность, но никак не наоборот. Причём ею должны заниматься профессионально обученные люди. Но тут за дело берётся «диванная сотня», которая почему-то считает, что раз государство пропаганду не выдерживает, то именно им следует взять на себя эту функцию. Последствия такой помощи обычно плачевные: огромное количество недостоверных историй по всей Сети, которые журналисты, не утруждающие себя проверкой фактов, превращают в новость.

Пропаганда — системная, скоординированная работа государства, а не частная инициатива.

— Конечно, если бы украинская сторона говорила правду, — полагает наш гость, — мы бы имели огромное моральное преимущество. Зачастую адекватную точку зрения можно прочесть только в иностранных изданиях, таких как «The New York Times» или «Washington Post». Нужно понимать, что если в новостях речь идет о 900 уничтоженных террористах за день без жертв с нашей стороны — это полнейшая ерунда. Современные войны — малокровны. Может погибнуть пять человек за несколько часов ожесточенного боя, но не сотни.

Три часа пролетели быстро и незаметно. Настолько интересным и содержательным было выступление нашего львовского гостя. Высоко оценила его и преподаватель журналистики ОНУ им. И. Мечникова Светлана Бондарь. Наиболее ценными, с ее точки зрения, были советы по поводу честности и социальной ответственности журналиста и осознания значимости возможных последствий их работы. Сегодня, как никогда, в этом есть насущная необходимость.
7430

Комментировать: